Внизу во дворе с грохотом распахнулась дверь главного, самого большого дома. Из нее, как медведь из берлоги, вывалился хозяин. Он был в одной длинной, до пят ночной рубахе, заляпанной чем-то темным, но в руках у него тускло поблескивал не просто топор, а мощный двуручный бердыш с длинным изогнутым лезвием.
Он сам находился на начальной стадии Вен и по тому, как держал свое оружие, можно было догадаться, что это не просто трактирщик или содержатель постоялого двора. Правда, огромное пузо недвусмысленно намекало, что, если у него и была какая-то специфичная предыстория, она явно осталась далеко в прошлом.
— Всем постояльцам, внимание! — рявкнул он громовым, перекрывающим шум голосом. — На двор бежит стая Зверей! Моя дружина держит оборону! Но полной безопасности не гарантирую! Если ворота проломят — отбиваемся всем миром, кто может держать оружие! Кто готов драться и может — выходите сейчас! Защитникам ночлег задарма и чарка наградная!
Его слова еще висели в морозном, колючем воздухе, а я уже развернулся и начал спускаться с лестницы обратно во двор. Решение пришло само. Не собираюсь отсиживаться. Мне нужно испытать колун по-настоящему.
Не на костяной кукле. Не в воображении. А на живом противнике, на том, что дышит, двигается и хочет тебя разорвать. И за этим стоял еще один расчет: проявить себя перед отрядом, перед этими людьми. Не словами, а делом.
Я двинулся к уже собиравшейся у главного входа вокруг хозяина небольшой группе людей, желавших принять участие в обороне постоялого двора. Хозяин увидел меня, и его густые, рыжие брови поползли вверх к волосам, а лицо выразило полное недоумение.
— Ты куда, пацан? — зарычал он, делая шаг навстречу. Его бердыш был опущен, но рука на древке сжалась. — Оглох, что ли? В здание! Быстро! Игрушки свои убери, не мешай!
Он махнул свободной рукой в сторону моего колуна, торчащего за спиной. Его лицо исказилось смесью раздражения, усталости, но при этом и искреннего, почти отеческого беспокойства.
Я ничего не ответил. Просто продолжил идти, вскоре присоединившись к группе добровольцев. Хозяин хотел сказать мне еще что-то, но тут из нашего барака быстрым, организованным потоком высыпало несколько человек — люди со стороны Червина.
Григорий, Сева и еще двое бойцов подошли быстро, без суеты, и встали чуть сзади и сбоку от меня, образовав плотную, немую стену. Их руки были на рукоятях оружия.
— Ты с кем так разговариваешь? — спросил Григорий тихо.
Сева подхватил:
— Это Александр Червин. Сын нашего главы. И если он вышел — значит, будет драться. И мы будем драться с ним.