Но дистанция и положение были неудобными, я едва не потерял равновесие. А без переваливания через стену я не мог достать топором волков, они не прыгали настолько высоко.

Колун с глухим стуком врезался в бревно, оставив на нем глубокую, свежую зарубку, щепа отлетела в сторону. А волк был уже в двух шагах дальше, даже не заметив удара.

Я мог бы взять пику, как и остальные, но с пиками это, по сути, была бессмысленная, изматывающая игра в догонялки. Волки видели, где именно стояли люди. Они начинали свой разбег там, где стена была пуста. Но когда дружинники и наши бойцы с криками и проклятиями подбегали вдоль настила к месту атаки, звери тут же отскакивали и переносили удар на другой участок.

Пики царапали шкуры, иногда вызывая яростный, болезненный вой, но смертельных или хотя бы серьезных ран не наносили. Однажды стрела из арбалета вонзилась в плечо одного зверя, но он лишь встряхнулся, сломал древко и продолжил метаться.

Глядя, как тот же огромный серый волк в очередной раз с размаху бьется в бревна, заставляя стену гнуться и стонать, я почувствовал холодное раздражение, переходящее в злость. Так можно провести всю ночь.

Волки были сильны, выносливы и движимы голодом. У нас же долгий путь завтра, и каждая потраченная зря минута, каждая лишняя трата сил бойцов будет стоить усталости, а может, и чьей-то жизни позже. Я-то ладно, я поеду верхом, но вот большинство — нет.

Идея, которая пришла в голову, была безумной. Безрассудной. Но я сразу понял, что обязательно это сделаю.

Сверху, из-за укрытия, мы их нормально достать не могли. Значит, нужно было встретиться с ними на равных. Там, внизу на снегу, где не будет мешать стена. Там, где мой колун и моя сила, умноженная Плотью Духа, будут иметь настоящий вес. Где каждый удар будет решать.

Я отступил от края, сделал два быстрых шага назад по скрипящему настилу, оценивая расстояние до земли снаружи. Потом взглянул на ближайшего волка — того самого, серого.

Он как раз разворачивался для нового прыжка: мускулистое тело сгруппировалось, голова низко опущена, глаза в бледном лунном свете горели желтым, бездушным огнем. Он был в двадцати метрах от стены и набирал скорость.

Я не дал себе времени передумать, усомниться или испугаться. Страх был где-то глубоко, но его перекрывала холодная целеустремленность. Сжал рукоять колуна так, что костяшки побелели, сделал короткий разбег по доскам и прыгнул с края частокола вниз, в темноту, в сторону несущейся на меня тени.

Воздух свистнул в ушах. Я приземлился на жесткую корку наста, слегка согнув колени, гася импульс, и тут же, не выпрямляясь до конца, рванулся вперед, навстречу Зверю.