— Саша! Наконец-то! Садись! Садись, не стой. — Он вернулся на свое место, его глаза, острые и проницательные, теперь блестели неподдельным одобрением. — Марк только что отчитался. Подробно. От первого до последнего удара. — Червин откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. — Ты… ты, парень, превзошел все мои, да и, думаю, чьи бы то ни было ожидания. Знаю, что потеря своих — тяжело. Сева был хорошим парнем. Но то, что ты сделал… Держать оборону, когда на тебя вышел носитель Сердца, а потом не просто выстоять, а одолеть его, да еще и помочь Марку расправиться со вторым… Без тебя, я сейчас понимаю, отряд мог бы и не выстоять. Или потерять в разы больше людей. А главное — шелк был бы украден почти наверняка. Контракт оказался бы сорван, репутация подмочена. Ты не просто укрепил свой статус в банде. Ты спас всю операцию. И честь «Червонной Руки» перед заказчиком. Серьезно. Спасибо.

Его слова были теплыми, но и тяжелыми, как настоящие медали, которые вешают на грудь. Я кивнул, чувствуя, как где-то в глубине, под слоем горечи и вины, шевельнулось смутное, глупое удовлетворение. Признание. От того, кто что-то значил.

— Я старался. Как вы и говорили перед отъездом — нужно было не просто драться, а показать себя. Показать, что я — за своих. Что моя сила — для банды.

— Именно! — Червин ударил ладонью по столу. Он явно был в отличном расположении духа. — Ты все правильно понял. И что главное — правильно сделал. Но… — Его широкая улыбка вдруг сползла с лица, как плохо приклеенная маска. Мышцы вокруг рта и глаз напряглись, выражение стало жестким, деловым, каким я привык его видеть. — Есть один нехороший момент. Как я понял, у вас накануне отъезда была… стычка с городской стражей. Это правда?

В животе у меня похолодело, будто проглотил кусок льда. Тупая, тяжелая волна предчувствия сдавила грудь.

— Правда, — ответил я ровно, не отводя глаз. — Была облава. Мы с Пудовым бежали через задний выход. Отделались побегом. Он, кажется, руку сломал при падении.

Червин недовольно сморщился, его пальцы забарабанили по темному дереву стола быстрой, нервной дробью.

— Отделались побегом… Вот как. Видишь ли, Саша, похоже, что вы отделались, да не совсем. Потому что, пока тебя не было в городе, пока ты геройствовал на дороге, по Мильску тихой сапой пошли бумаги. — Он потянулся к аккуратной стопке документов на краю стола, вытащил оттуда один лист, сложенный вчетверо, и, не глядя, толкнул его через стол. Бумага скользнула по полированной поверхности и остановилась передо мной. — Ознакомься. Внимательно.