На счет сто не стал ждать ни доли секунды, не стал проверять. Мое тело, все еще переполненное нерастраченной, дикой яростью пилюль, само, помимо воли, рванулось в следующий переход — в начало движения к пятой позе.

Энергия, получившая хоть какой-то выход, хлынула в новые пути, начав наконец рассеиваться. Я успел сделать лишь половину сложной траектории, прежде чем внутренний пожар, питающий это движение, внезапно, как обрезанный ножом, погас.

Сила пяти пилюль, израсходованная на прорыв и невыносимое удержание, закончилась. Резко, полностью, без остатка. Я рухнул на колени, потом вперед, упираясь ладонями в холодный пол, тяжело, хрипло дыша, всем телом ощущая шокирующую пустоту и полное изнеможение.

Голова гудела, как разбитый колокол, но та распирающая, невыносимая боль ушла, сменившись давящей, истощающей слабостью во всех конечностях. Во рту стоял вкус железа и горечи.

Я сидел на полу, ощущая, как мелкая дрожь пробегает от кончиков пальцев на руках по предплечьям. Испуг пришел следом: еще мгновение, еще немного больше давления — и что-то важное внутри, какой-то сосуд, связка, нервный узел, могло не выдержать, лопнув. Я балансировал на самой острой грани между прорывом и катастрофой.

Но почти сразу за этим холодным страхом пришло другое чувство — острое, ясное, почти ликующее воодушевление. И оно перевешивало. Потому что я сделал это. Четвертая поза третьей главы была выполнена.

То, что на обычной, даже самой насыщенной Духом диете из мяса Зверей заняло бы недели, если не месяцы кропотливого накопления и медленного пробивания, а без такой пищи — и вовсе годы, теперь укладывалось в дни. В часы интенсивной, самоубийственной работы.

Ценой невероятного риска, ценой балансирования на самом краю физического уничтожения — но укладывалось.

Заставил себя подняться на ноги. Колени подкашивались, мышцы бедер горели слабостью, но я их выпрямил, заставил держать вес. Подошел к ящику, посмотрел на оставшиеся пилюли, лежащие на стружке.

Страх был, но не парализующий. Теперь я знал предел прочности своего тела на пике стадии Крови Духа. Знал цену ускорения, выраженную в боли и вплотную подошедшую к черте физической целостности.

Значит, можно было рассчитывать дальше. Составлять график. Не бросаться сразу на пять, но и не жадничать по одной.

Две-три, возможно, станут новой рабочей дозой для отработки и закрепления. Четыре — оружием для штурма следующих критических точек, следующих стен.

Главное, у меня теперь было направление движения. И я собирался пройти по этому пути так далеко, как только смогу, пока внутренняя борьба в Червонной Руке не обрубит мне поставки пилюль.