* * *
Я стоял в центре комнаты, пытаясь выровнять дыхание после очередного провала, когда в дверь постучали. Настойчиво, нервно и нетерпеливо — три быстрых удара, пауза, еще два.
Не курьер с едой или пилюлями. Я нахмурился, прервав поток размышлений, и пошел открывать.
На пороге, подняв воротник потертого, темно-серого пальтишка и приплясывая от холода на сквозняке лестничной клетки, стоял Пудов. Его лицо было красным, усы и брови покрыты инеем, а в широко раскрытых глазах читалось живое беспокойство, смешанное с недоумением и дозой раздражения.
— Впусти, ради всего святого, замерз уже как собака! — выпалил он, едва я отодвинул оба засова.
Он втиснулся в узкую прихожую, потирая окоченевшие красные руки, и его взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по мне с ног до головы, а потом прыгнул по обстановке квартиры, выхватывая пустые стены, голый стол. Густые брови поползли вверх к линии волос.
— У тебя почему холоднее, чем на улице⁈ Окна, я смотрю, настежь… но почему в доме такой дубак? Ты как до сих пор не окоченел, тем более в таком виде⁈
Я не стал объяснять, что интенсивная практика на уровне Плоти Духа, с постоянной циркуляцией энергии по мышцам, разогревала тело изнутри так, что холодный, почти морозный воздух в комнате был не дискомфортом, а необходимостью.
Просто махнул рукой, приглашая его проходить, и сам вернулся в комнату, начав медленно, плавно прогонять цикл из первых семи поз третьей главы, заминая мышцы. Судя по тому, что Гриша пришел сам, потренироваться мне сегодня уже не удастся.
Напарник, шумно отряхиваясь, последовал за мной и, внимательнее присмотревшись к моим движениям и к тому, как ткань облегает торс и плечи, присвистнул сквозь зубы, забыв на секунду о холоде и своем первоначальном раздражении.
— Батюшки-светы… Да ты, Саша, будто совсем другой человек! Где тот худой, жилистый дрыщ, который должен был противников ловить на крючок недооценивания? Куда делся? Мускулы — будто канаты под кожей натянул. Хоть сейчас на афишу к кулачным боям, для рекламы. Хотя рост… — он оценивающе окинул меня взглядом сбоку, — рост все еще не ахти. Вширь пошел, а не вверх.
Я проигнорировал его комментарии, плавно, с едва слышным хрустом в позвонках переходя от позы к позе, чувствуя, как глубинное тепло циркулирует по мышцам.
— Зачем пришел? — спросил, не прерывая движения. — Я ведь говорил не беспокоить без крайней нужды.
— Так меня сам Червин послал! — Гриша всплеснул руками, и этот жест был полон драматизма. — Он к тебе посыльных отправлял, но они, похоже, как-то робко стучались: ты не открывал. Так что пришлось отправить твоего личного агента. Велел тебе сообщение передать.