И как только массивная металлическая дверь на улицу с глухим стуком захлопнулась за последним из ушедших, напряжение, будто натянутая струна, лопнуло. Меня тут же окружили плотным кольцом.

Первым подскочил Гришка Его лицо сияло так, будто он только что сорвал величайший в жизни куш.

— Видал! Видал, а⁈ Я же говорил всем, я же чуял! Пушечное ядро, ей-богу!

За ним подошли другие. Суровые, покрытые шрамами мужчины и пара таких же жестких, с колючим взглядом женщин. Они хлопали меня по плечам и спине. Их руки были тяжелыми, мозолистыми, некоторые — с отсутствующими фалангами пальцев.

— Молодец, пацан! — прохрипел мужчина с седыми висками и носом, переломанным в нескольких местах, отчего он напоминал горную тропинку. — Никаких подкатов, никаких уворотиков. В лоб! Это по-нашему!

— Отца кровь, сразу видно! — добавил другой, коренастый, с бычьей шеей. — Иван Петрович всегда шел напролом. Коли стена — значит, проломить!

— Чистая работа, — кивнула та самая женщина на средней стадии Сердца.

Я стоял среди них, и первым чувством было острое, почти физическое смущение, смешанное с настороженностью. Не привычен я к такому: к похвале, к шумному одобрению, к тому, что тебя хлопают по спине не с целью сбить с ног или унизить.

Каждый шлепок по плечу заставлял инстинктивно напрягаться, ловить момент для контратаки, искать скрытый удар в этой кажущейся дружелюбности. Но ударов не было. Не было и скрытых колкостей, только грубые, но искренние ухмылки, сверкающие от азарта глаза и слова, высказанные откровенно — без лести и двойного дна.

И я постепенно начал понимать. Это был не просто шум, а ритуал. Часть моего принятия в стаю.

Они признали мою силу в бою, а теперь признавали меня своим. Они платили одобрением за уважение, заработанное в драке. Отвергать его, стесняться или вести себя высокомерно — значило бы оскорбить их простой кодекс.

Я заставил себя расслабить плечи, расправить спину. Кивнул в ответ на похвалы, попытался растянуть губы в подобие улыбки. Сначала это было натянуто, неестественно, мышцы лица будто одеревенели.

— Спасибо, — сказал на очередной комплимент о «правильной крови».

Голос прозвучал чуть хрипло, я прочистил горло.

— Не за что, сынок, — отозвался седеющий боец. — Сила есть — надо хвалить. Ты лучше скажи, ты какой техникой для такого мощного выхода пользовался?

Вопрос оказался неожиданным, и я на секунду снова напрягся, но затем посмотрел в его глаза и не увидел там ни капли корысти или злого умысла. Только искреннее любопытство.

Покачал в ответ головой.

— Не знаю, честно. Никаких специальных техник не учил. Так получается само.