Я лишь поднял руку, показывая, что услышал и понял, но не остановился и не оглянулся. Мне отчаянно нужно было холодное, зимнее ночное небо над головой, а не эти низкие, давящие своды.

И нужно было подумать. На холодную голову. О деньгах. О новых, верных бойцах. И о том, как выполнить сегодняшнее, данное в гневе обещание Ратникову так, чтобы от этого не рухнула вся хрупкая, прогнившая с одной стороны конструкция под названием Червонная Рука. А вместе с ней — и мои шансы добраться до Вязьмы.

Шел, не выбирая направления, просто двигаясь вперед по пустым, заснеженным и тихим улицам спящего Мильска. Ворота города были еще наглухо закрыты, так что наружу не выбраться, как бы ни хотелось. В голове, постепенно прояснявшейся от холода, крутились обрывки мыслей — как щепки в водовороте, сталкиваясь и разлетаясь.

Деньги. Новые бойцы. Две четкие, невыполнимые на вид задачи, которые Червин обозначил как единственные пути к победе.

Первая — финансы — казалась мне непреодолимой стеной, гладкой и без единой зацепки. Я не разбирался в экономике и бухгалтерии. Не знал, как устроено фальшивомонетничество изнутри, какие нужны связи, материалы, навыки, где брать особую бумагу, как смешивать краски.

Даже если бы волшебным образом узнал, все прибыльные, масштабные схемы в городе наверняка уже давно поделены между бандами. Новые же потребуют вложений и долгой, рискованной раскачки, на что у меня и Червонной Руки не было ни средств, ни времени, ни кредита доверия. Лезть в эту область, будучи полным профаном, — все равно что идти в бой с завязанными глазами и связанными руками.

Оставался второй вариант: люди. Сильные, верные. Задача тоже адская, но здесь у меня хотя бы была какая-то почва под ногами, понимание среды.

И я знал, где искать физическую силу. Там, где сам недавно был инструментом и товаром. Подпольные бои. Арена, куда стекались те, кто ценил грубую мощь и умел ее применять на деле.

Но как их привлечь на нашу сторону, а не просто нанять? Деньги? У Червина их не было в избытке, а многие из этих драчунов шли на ринг не только и не столько ради заработка. Им требовалось… что? Признание? Цель? Что-то большее, чем просто еженедельная драка за пару рублей и минутную славу под сводами вонючего склада.

Я свернул в знакомый переулок: ноги сами несли меня к дому Пудова. Окна его квартиры были темными, безжизненными. Я постучал в дверь. Сначала тихо, потом настойчивее, костяшками пальцев.

Изнутри послышалось невнятное бормотание, шарканье босых ног по полу, и наконец дверь со скрипом приоткрылась. Гриша стоял на пороге, закутанный в грубое шерстяное одеяло. Лицо было помятым, невыспавшимся, глаза щурились и слезились от резкого перехода к свету лампочки, которую он, видимо, зажег, услышав стук.