Ответы могли дать кусочки мозаики, полезные для понимания системы, в которую однажды мне самому, возможно, придется встроиться.

Ну и, разумеется, хотелось знать о том, как она и ее родители жили эти четыре месяца.

Я подошел к условленному месту, засунув руки в глубокие карманы тулупа. Здание академии было освещено: в высоких, узких окнах первого и второго этажей горел ровный желтый свет люстр или ламп. Изредка мелькали тени.

На площади почти никого не было — только одинокий извозчик дремал на козлах своей пролетки в дальнем конце.

Фая вышла из академии уже в полной темноте, когда фонарщик давно прошел по площади, зажигая газовые рожки на столбах. Она шла одна, плотно завернувшись в ту же нарядную шубку, капюшон был слегка натянут на волосы.

Остановилась на верхней ступени, оглядела пустеющую площадь, увидела меня в тени портала и быстро, почти бегом, направилась ко мне. Я оттолкнулся от стены, и мы кивнули друг другу без лишних слов — молчаливое согласие не задерживаться здесь, на виду у возможных наблюдателей из окон академии.

Повернулись и пошли в сторону центра, где даже зимой работали допоздна лавки и было больше людей, среди которых можно было раствориться.

Первые несколько минут шли молча, приспосабливая шаг друг к другу. Неловкость от долгой разлуки висела между нами плотной завесой. Но постепенно ее начал вытеснять нейтральный шум вечернего города: грохот редких повозок по булыжнику, отдаленные крики торговцев, захлопывающиеся ставни.

— Так что с тобой случилось? — наконец спросила Фая, не глядя на меня. — После того как ты ушел.

Я обдумал ответ, отсекая лишнее. Получалась довольно куцая история, но ее ограниченность вполне можно было списать на то, что я и правда мог не хотеть рассказывать каких-то деталей.

— После той ночи я около месяца жил в лесу. Потом пришел в Мильск. Нужны были деньги, кров, способ стать сильнее. Нашел его в подпольных кулачных боях.

Я почувствовал, как она краем глаза посмотрела на меня, но не перебила. Ее губы были плотно сжаты.

— Поднялся быстро, сделал себе имя, потом меня заметили.

Я сделал паузу, давая ей переварить.

— Кто? — спросила она тихо.

— Люди из одной банды. Ее глава… ему потребовался человек. Молодой, сильный, но без прошлого. Для определенной роли в его… семейных разборках.

— Роли? — переспросила Фая, и в ее голосе проскользнули настороженность и оторопь. — Какой роли?

— У него в банде внутренняя война. Соперник, его же племянник, пытается отобрать власть. Ему нужно было представить кого-то, кто мог бы стать его наследником, чтобы укрепить свою позицию перед старыми бойцами. Человека, на которого могли бы сделать ставку его верные люди, видя в том продолжение воли старого лидера. Я подошел по всем параметрам. Сила, которую я показал в боях… ее хватило, чтобы произвести впечатление.