Игорь сидел, неподвижно опершись подбородком на сцепленные перед лицом пальцы, образовавшие своеобразную пирамиду. Его лицо было задумчивым, почти отстраненным. Он не злился, не спорил, не пытался переубедить. Просто слушал.

Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим потрескиванием догорающих поленьев в камине.

Я медленно отодвинул стул. Дерево скрипнуло по полированным половицам. Звук прозвучал громко в этой тишине, поставив точку.

— Извините, что отнял ваше время, — сказал я, поднимаясь на ноги. Мышцы спины и ног были напряжены, готовы к любому развитию событий. — Спасибо за встречу и за решение вопроса с розыском. Это был серьезный шаг с вашей стороны.

Развернулся, чтобы идти к двери, чувствуя его взгляд на своей спине, словно физическое давление между лопаток.

— Погоди, — раздался голос сзади.

Он звучал негромко, но четко, спокойно, даже с легкой, странной усталостью — как у человека, закончившего долгий и утомительный спор. Я остановился не сразу, а через шаг, и медленно обернулся.

Игорь смотрел на меня уже по-другому. Его взгляд был лишен теперь и прежнего оценивающего давления, и скрытой насмешки. В нем было что-то нейтральное, почти любопытствующее.

— Подожди секунду. Отойдем от темы сделок. Скажи мне честно, тебе самому что-нибудь нужно? Сейчас. Не в рамках большой игры, не как аванс или поддержка будущего кандидата. Просто… небольшая, личная плата за твой совет. За тот совет, который, как ты сам верно заметил, я, с вероятностью в девяносто девять процентов, проигнорирую. Но он прозвучал. И был, как ни странно, не совсем глупым.

Я удивился, почувствовав легкий щелчок в сознании, сдвиг парадигмы. Такого поворота я не ожидал. Он не злился на отказ, не пытался давить или угрожать. Вместо этого… предлагал что-то в ответ, как бы оплачивая мою «услугу» честности.

Но что? Просить что-либо — значило снова ввязываться в его сети, пусть и на других, более тонких условиях. Создавать новую связь, новый долг.

Я несколько секунд молчал, пытаясь прочитать скрытый подтекст на его спокойном лице. Не нашел.

— Мне не нужно ничего конкретного, — ответил после взвешенной паузы, тщательно подбирая слова. — Ни денег, ни оружия, ни новых связей. Разве что… одна вещь. Нематериальная. Надежда. Просто надежда на то, что вы все-таки прислушаетесь к тому, что я сказал. Хотя бы к части. И что вы не станете немедленно и безвозвратно отказывать в поддержке отцу. Он не так слаб и беспомощен, как может показаться со стороны. И не так уж бесполезен, даже в вашей большой игре. Он еще способен вести за собой людей, которые верят ему. И его слово, данное тем, кого он считает своими, для этих людей невероятно много значит. Таких людей… опытных, умеющих держать удар и держать слово, — не стоит просто так, с легким сердцем списывать со счетов. Они могут быть якорем, а не балластом.