Я тут же, не теряя ни секунды, мягко направил к этому месту восстановленный поток Духа — непрерывный, спокойный. Искра ответила немедленно.

Дрожь усилилась, стала плотнее, превратилась в отчетливую пульсацию, синхронную ударам моего сердца. Я понял: воспоминание, образ Ани был лишь ключом, спусковым крючком, который сдвинул что-то с мертвой точки.

Дальше ей, искре, нужно было только одно — чистое топливо. Энергия Духа.

Я медленно, осторожно, чтобы не спугнуть хрупкий процесс, начал увеличивать поток, направляя в точку пульсации больше силы. Искра начала меняться, расти. Не резко, не взрывом, а постепенно, как разгорающийся в печи уголек, на который аккуратно дуют.

Из едва ощутимой точки она превратилась в маленький, но плотный, ощутимый сгусток тепла в ледяной пустоте. А потом из центра этого сгустка вырвалось пламя.

Белое, холодное на вид, но изнутри оно давало ощущение пронизывающего, очищающего жара, который не обжигал, а прожигал насквозь. Оно заполнило грудную клетку, разлилось по телу, проникло в каждую мышцу, каждую связку, в самую структуру костей.

Не такое всепоглощающее и неконтролируемое, как в тот раз в чистом поле после смерти Севы, но значительное, мощное. Физическая сила в конечностях возросла, мысли стали кристально ясными, острыми, будто густой туман в голове вдруг рассеялся под лучом солнца.

Каждый звук, доносящийся с улицы, — скрип полозьев проезжающей повозки, далекий пьяный смех из переулка, даже треск догорающих поленьев в камине у соседей — воспринимался с отчетливостью, но при этом не мешал, не перегружал сознание, а просто занимал свое место в общей картине мира.

Я поддерживал ровный, мощный поток Духа, непрерывно питая пламя, как подкидывают дрова в печь. Оно горело стабильно, без всплесков. Я мысленно изучал тело, проверял на признаки какой-то перегрузки, повреждения каналов — ничего. Только приятное, почти упругое напряжение во всем теле, как у туго натянутой струны или сжатой пружины.

Так прошло, наверное, две полных минуты. Я отсчитывал время по ударам сердца, которые были медленными и мощными, как удары кузнечного молота.

Потом пламя начало слабеть. Не резко, а постепенно, как будто изначально заложенной в него энергии стало не хватать.

Я попытался усилить поток Духа, влить больше силы — не помогло. Пламя продолжало гаснуть, тускнеть, будто догорало само по себе, и никакая внешняя подпитка уже не могла этот процесс остановить.

Снова попытался визуализировать лицо Ани, ее улыбку — никакого эффекта. Пламя сжалось до размеров первоначальной искры, потом дрогнуло и вовсе потухло, оставив после себя в груди все тот же знакомый, холодный и безжизненный сгусток.