Мы ждали еще минут десять в почти полном молчании. Червин что-то негромко сказал Марку, который тоже присутствовал, но на сходку допущен не был, так что просто сидел за столиком неподалеку от бара. Роза неподвижно смотрела на входную дверь.

Наконец та распахнулась, впустив троих человек. Ратников вошел первым, за ним, как тени, Роман и Клим — широкоплечий, с лицом, на котором читалось хроническое недовольство миром.

Ратников остановился прямо перед нами, не приближаясь. Его взгляд скользнул по Червину, по Марку, по Розе, оценивая, и наконец задержался на мне. На меня он смотрел дольше, чем на остальных.

— Иван Петрович. Марк. Роза. — Его голос был ровным, без единой шероховатости. Затем он плавно повернул голову ко мне: — Александр. Рад видеть в строю. Нам понадобятся все силы.

Он улыбался тонкими, напряженными губами. Но его глаза не улыбались. Более того, в них не было привычного раздражения или презрительного снобизма. Была холодная, сконцентрированная злоба, направленная лично на меня.

Это было странно. Что-то изменилось с нашей последней встречи где-то три недели назад. Он явно был зол не просто на мое растущее влияние, а лично на меня. Но думать об этом, копаться сейчас было некогда и опасно.

Впрочем, забывать тоже не стоило.

— И я, Олег Степанович, — ответил ему, кивнув с той же нейтральной, ни к чему не обязывающей вежливостью. — Всегда готов внести вклад.

Червин бросил короткий взгляд на нас обоих, заметив этот обмен, но ничего не сказал вслух. Только его пальцы слегка постучали по стойке.

— Пора, — просто произнес он, отталкиваясь от стойки, и первым двинулся к выходу не оглядываясь.

Мы вышли на улицу, образовав нестройную, но четко разделенную группу. Червин, я и Роза шли впереди плотным треугольником. Ратников и Клим — сзади, отстав на три шага. Я чувствовал взгляд Ратникова, пристальный и тяжелый, между лопаток. Он явно был настроен куда более агрессивно, чем раньше.

Мы прошли вглубь портового района, к реке. Улицы здесь были шире, но грязнее, пахло рыбой, дегтем и гниющими отбросами. Наконец свернули к одному из старых кирпичных складов у самых причалов — массивному, мрачному зданию с заколоченными окнами и большими двустворчатыми воротами.

У ворот, за которыми угадывалось огромное, темное, пустое пространство, стояли двое караульных. По зеленым потрепанным повязкам на рукавах я узнал бойцов банды Семи Соколов — контроллеров на таких сходках, сильнейших в городе. Они молча, лишь кивнув Червину и скользнув оценивающими взглядами по остальным, отодвинули тяжелый засов и пропустили нас внутрь.