А тут вдруг оказывается, что в случае участия в рейде эти травы — самую дорогую из-за их редкости часть эликсиров — можно свободно собирать просто с земли? Это все меняло, в том числе и в моем отношении к участию в рейде. Потому что, очевидно, те травы, что найдем не мы, нам достанутся в лучшем случае поделенными на двадцать, а то и на пятьдесят долей после распределения ресурсов внутри банды.

Да, всё будут контролировать Топтыгины. Их Маги — настоящие, на уровне магических кругов — будут там руководить. Сильные. Опытные. Возможно, среди них будут те, кто знал о Звездном и о том, что у него был мальчик-помощник. Дмитрий Топтыгин — тот самый, кто забирал тела Звездного и его противника из леса после падения.

Правда, решение, участвовать нам или нет, предстояло сделать Червину. И, насколько я его знал, судя по тому, как долго он думал, он собирался отказаться. Пару минут назад меня бы это только обрадовало, но сейчас я сам не мог сказать, какой из вариантов будет желаннее.

Лисицын вдруг снова заговорил. Его голос теперь был не просто злым, а насмешливым, ядовитым, растягивающим слова для большего эффекта.

— Что, Иван? Задумался? — Он качал головой, обращаясь уже ко всем собравшимся, играя на публику. — Или твоя Червонная Рука стала слишком ценной, чтобы рисковать шкурой? После одной победы мальчишки возомнили себя неприкосновенными? Трусость, знаете ли, она как вонь. Распространяется. И отсюда уже несет на весь склад.

Я стиснул зубы до боли, но не двинулся с места. На этот раз не мог себе позволить своевольничать. Червин тоже стоял, опустив голову, будто разглядывая трещины на своих поношенных сапогах.

Плевать. Пусть лает. Его слова — просто фон, шум, чтобы вывести нас из равновесия. Если ответить, ввязаться в перепалку — это уведет от сути, затянет, заставит Червина оправдываться. Молчание сильнее.

Но тут справа шагнул вперед Ратников. Его лицо было искажено негодованием — слишком уж резким, чтобы быть настоящим, спонтанным гневом.

— Хватит этого! — его голос прозвучал резко, перекрывая насмешливое гудение Лисицына. — Червонная Рука не трусы! Мы не прячемся за спинами других!

Он повернулся к Червину, и в его жесте, в наклоне головы была показная почтительность подчиненного, который вынужден поправлять начальника.

— Иван Петрович, прошу прощения, что перебиваю вас и выступаю без спроса. Но терпеть такие обвинения — ниже нашего достоинства. От имени всех, кто верен нашему делу и хочет видеть банду сильной, заявляю: мы участвуем в рейде! Мы покажем, на что способны настоящие бойцы Червонной Руки! Мы не будем сидеть в норе!