Семен из Тихого Яра коротко и жестко кивнул, как будто только этого и ждал. Как будто мнение главы Руки было последним аргументом.

— Тихий Яр — тоже против. Значит, четверо против двоих. Решение есть. Не пускаем.

Борщ аж побагровел, его жирная шея напряглась.

— Да вы что, совсем одурели все? Драться с такими? Они же неизвестно сколько положат, прежде чем мы их задавим!

— Лучше свою кровь сейчас пролить, чем потом им в ноги кланяться и крошки со своего же стола подбирать, — холодно парировал Лисицын, все еще не скрывая своей личной, пожирающей ярости.

Весло вздохнул, устало потер переносицу двумя пальцами. Он посмотрел на Червина, потом на Лядова, наконец на Борща, взвешивая расклад.

— Если четверо против… и среди них Соколы… то драться, если дойдет до дела, будут все. И мы, Веретенники, в том числе, хотим того или нет. Значит, шансов у Ворон в открытом столкновении нет. Даже с их силой. — Он сделал паузу, и в его голосе появилась деловая нота: — Ладно. Веретенники согласны на ультиматум.

Борщ булькнул что-то невнятное, махнул рукой — широкий, раздраженный жест капитуляции.

— Черт с вами! Крюк тоже согласен.

Лядов медленно, властно обвел взглядом всех собравшихся глав, сверяя, фиксируя решение в каждом лице.

— Решение принято. Готовим общий ультиматум. Последнее из серьезного. Магазин Феррейна. Кто претендует на крышу?

Мгновенная тишина, а потом — движение. Глава Обжорного Крюка, Борщ, уже открывал рот — его жирные губы растянулись в предвкушающей ухмылке. Лисицын выдвинул плечо вперед, готовый заявить о своих правах. Но Червин успел раньше всех.

Он не шагнул вперед. Он просто поднял свою единственную руку и опустил ее вниз — короткий, отрывистый жест, будто рубящий воздух.

— Червонная Рука снимает претензии. Не наше направление.

Борщ фыркнул, и его ухмылка стала шире. Лисицын скривил губы, бросив взгляд, полный презрительного понимания. Со стороны это выглядело именно так — как поспешное отступление.

Это выглядело как сигнал для остальных: мы боимся ввязываться, у нас нет сил на новый конфликт. И они на самом деле были правы. Но Червин был прав тоже. Чтобы ни у кого больше, ни у меня, ни у Ратникова, ни у кого еще, не возникло соблазна как-то сыграть на ситуации и подставить, он сразу открестился от Феррейна.

Все-таки у нас на носу был рейд на Зверя. Возможная война с Воронами. У банды появился Ситцевый ряд, который тоже нужно было взять под контроль. Плюс гнилая опора в виде Ратникова, только и ждущего промаха Червина.

Тянуть на себя конфликт из-за аптеки, за которую придется драться с кем-то, а потом, в невероятном случае победы, еще и защищать, было чистым безумием. Пусть думают что хотят.