— И куда это мы собрались посреди ночи? — холодный голос Максима прозвучал прямо над ней.

Он стоял над ней, высокий и грозный, в чёрном пальто, с лицом, искажённым яростью. В свете луны его глаза сверкали ледяной ненавистью, а пальцы всё ещё сжимали её запястье с такой силой, что Анна почувствовала, как под кожей пульсирует кровь.

— Отпустите! — она попыталась вырваться, но Максим лишь усилил хватку, скручивая руку так, что она едва не закричала от боли.

— Ты что, совсем потеряла разум? — он рывком поднял её на ноги и встряхнул так резко, что голова мотнулась, а волосы упали на лицо. — Я же предупреждал: побег — это смерть. Медленная и мучительная.

Анна задыхалась от страха и боли, слёзы катились по щекам, смешиваясь с каплями пота.

— Я… я просто хотела…

— Молчать! — рявкнул Максим. Он резко схватил её за шею, не до конца перекрывая дыхание, но давая почувствовать свою силу. Его пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. — Ты не имеешь права ничего «хотеть». Ты — моя собственность. Ты будешь делать то, что я скажу. И точка.

Его лицо приблизилось к её лицу. Прежде чем Анна успела отреагировать, он резко и жёстко поцеловал её, впиваясь губами с нескрываемой агрессией. Отпустив, он холодно усмехнулся, глядя, как она задыхается и отворачивается, пытаясь стереть ощущение его губ с своих, дрожащими пальцами вытирая рот.

— Запомни раз и навсегда, — прошипел он, сжимая её подбородок так, что ей пришлось смотреть ему в глаза. Его дыхание было ледяным, а взгляд — безжалостным. — Я твой хозяин. Я могу сделать с тобой всё, что захочу. Могу заставить тебя страдать. Могу унизить. Могу поцеловать. И ты будешь принимать это — потому что ты принадлежишь мне. Поняла?

Анна задрожала, слёзы потекли по щекам ещё сильнее, капая на воротник блузки.

— Да… я поняла…

Максим грубо потащил её к дому. Анна хромала, едва успевая переставлять ноги — повреждённая лодыжка почти не держала её, каждый шаг отдавался острой вспышкой боли. Громов не обращал внимания на её страдания, его шаг был твёрдым, уверенным, словно он тащил не живого человека, а бездушный предмет.

Они вошли в дом. Максим швырнул Анну на стул в гостиной и встал напротив, уперев руки в бока. Его тень, вытянутая светом лампы, накрыла её целиком, словно подчёркивая его власть.

— Посмотри на себя, — презрительно бросил он. — Жалкое зрелище. Думаешь, побег спасёт тебя? Ты даже не знаешь, где находишься. Вокруг — лес на десятки километров. Ни дорог, ни людей. Ты бы умерла от голода или замёрзла в первую же ночь.

Анна подняла глаза, полные слёз и отчаяния.