Он развернулся и направился к двери. Уже на пороге остановился и бросил через плечо:
— Завтра начнёшь с уборки сада. Весь его периметр — три гектара. И да, — его губы искривились в подобии улыбки, от которой у Анны кровь застыла в жилах, — забудь, что такое свобода. Надолго. Очень надолго.
Дверь захлопнулась. Анна осталась одна в полутёмной комнате, дрожа от страха и понимая, что худшее только начинается. Где‑то вдалеке завывал ветер, а в камине тихо потрескивал последний уголёк, отбрасывая зловещие тени на стены.
Глава 5.
Анну привезли в этот мрачный особняк ещё утром. С момента, как мешок сняли с её головы, она не переставала искать пути к спасению. Пока Громов отдавал распоряжения охранникам, пока её вели по тёмным коридорам в выделенную комнату, она запоминала каждый поворот, каждую деталь окружения — расположение дверей, количество ступеней, ширину проходов.
Комната оказалась на втором этаже, с единственным окном, выходящим в сад. Анна сразу оценила расстояние до земли — около пяти метров. «Слишком высоко для безопасного прыжка, но лучше, чем оставаться здесь», — решила она, сжимая кулаки до побеления костяшек.
Полночь. Дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь редкими порывами ветра, стучащего ветвями деревьев в стекло. Анна лежала на кровати, прислушиваясь к шагам охранника под окном. Наконец шаги затихли — он двинулся вдоль забора.
Тихо, почти бесшумно, она отодвинула шпингалет и приоткрыла окно. Рама скрипнула — Анна замерла, затаив дыхание, сердце на мгновение остановилось. Но всё было тихо.
Она перекинула ноги через подоконник и спрыгнула вниз. Приземление вышло неудачным: лодыжка пронзила острая боль — Анна подвернула ногу. Она вскрикнула, но тут же зажала рот рукой, сдерживая стон. Боль была такой сильной, что на мгновение потемнело в глазах, перед ними заплясали чёрные точки.
Стиснув зубы, Анна пригнулась и скользнула за кусты. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди, отдаваясь гулким стуком в висках.
«Только бы успеть до леса…» — лихорадочно думала Анна, хромая вдоль стены дома и оставляя за собой едва заметный след крови — осколок стекла из разбитой цветочной клумбы впился в подошву.
Забор был совсем близко. Она уже видела просвет между деревьями — спасительную темноту леса. Сделав последний рывок, Анна подбежала к ограждению и начала карабкаться. Пальцы скользили по металлу, нога пульсировала тупой, непрекращающейся болью, но она упорно подтягивалась, пока не оказалась наверху.
Один прыжок — и она по ту сторону. Свобода!
Но в тот момент, когда Анна уже приготовилась броситься к лесу, чья‑то железная хватка сомкнулась на её запястье. Резкий рывок — и она упала на землю, больно ударившись повреждённой ногой. Острая боль пронзила лодыжку, заставив её вскрикнуть.