Алу смотрел и никак не мог сообразить, как относиться к увиденному. А брюнетка обняла Раша за голову и смачно его чмокнула в заранее приглаженные шипы.

— Правильно, Рашик, умничка, — проворковала она, — не нужны нам такие игры.

— Почему? — спросил Алу мимо всех этикетов.

— Она же растёт, — как старому знакомцу ответила брюнетка, продолжая оглаживать морду Раша. — Вот так заиграется через полгодика и грудь Пашке проломит. Лучше сейчас запрет закрепить, чем потом горе мыкать.

И переключила внимание на Павла:

— Паш, хватит валяться. Вставай уже, — сказала она с деланной строгостью.

— Думаешь, стоит? — Пашка с сомнением посмотрел на застрявшую в кустах Тырьку. — Ну да, вроде успокоилась, — и вздел себя на ноги рывком с плеч. А щена всё барахталась среди веток и чем больше старалась выбраться, тем сильнее застревала.

— Тыря, ну не тупи! — произнёс он с недовольством. — У нас гости, а ты вон чего устроила.

— Тя-яяяв, — получил он жалобный ответ и тяжко вздохнул.

— Мухой, ап! — то ли скомандовал, то ли посоветовал Пашка, стараясь не утонуть в сочувствии к попавшей впросак бандитке. Всего-то и надо было уйти в подпространство хоть на пару шагов. Через миг Тырька материализовалась в метре от него и шлепнулась на попенцию с видом «я молодец, хвалите меня немедленно!».

— Вот рожа протокольная, — хохотнул Пашка и скомандовал: — Мех, бивень ап! Пошли знакомиться.

Алу с немым восторгом пронаблюдал трансформацию чудища в милоту несказанную, а когда существо направилось к нему, и дышать забыл. Не от страха — от удивления. Потому что существо по имени Тыря выразило свою готовность знакомиться звонким «тыр-тыр-тыр-тряв!». Всего несколько шагов, но апролец был готов поклясться, что Тыря кокетничает. Во всяком случае, поклон был исполнен со всем тщанием: морда прижата к вытянутым лапам, мохнатый афедрон задорно отклячен, а хвост метался во всех направлениях.

— А вот это зачем? — Алу быстро-быстро помотал ладонью из стороны в сторону. Вопрос был к Павлу, но отвечать взялась Ольга.

— Это знак дружелюбия.

— Почему? — на переполненного впечатлениями Алу напало косноязычие, но его поняли.

— Тырька чувствует, что Раш тебя одобряет. А Павел к тебе очень хорошо относится, вот и старается сделать тебе приятно.

— Тыря, кончай выпендриваться, — одёрнул щену Павел, попутно улыбаясь гостю. — Запоминай, это свой. Можешь подойти.

Тырька степенно подошла и уселась прямо перед новым двуногим, который теперь свой, а значит, и её тоже. Уставилась на него косенькими глазюками и, не дождавшись реакции, возмутилась: