Цоканье между тем раздавалось все громче и громче. Сзади по дороге приближались двое костеродных, высокие, хорошо, можно сказать богато одетые, на хороших ухоженных лошадях, левая рука уверенно держит поводья, правая рука на мече на рукоятях приличных мечей, лица напряжены и полны решимости. Они ехали по дороге куда пять минут назад свернула городская стража. Мы замерли и снова постарались слиться с тенью и камнями.

Тучи наползали по небу широким фронтом, сгруппировываясь со всех сторон, в попытке закрыть луну и загородив своими пышными свинцовыми телами выступившую звездную россыпь, раскинувшуюся бисером на черном небосводе, и к полной тьме добавилась тьма кромешная. Но я прекрасно видел в темноте, и мог разглядеть лица спешащих людей, по дороге на краю которой сидели мы. Из ноздрей их лошадей валил пар; когда они проходили мимо меня, одно из животных всхрапнуло, но всадник дернул поводья, и костеродные двинулась дальше по дороге. Проезжая мимо нас они даже не заметили тихо сгорбившиеся тени, на фоне таких же теней от каменных глыб. Если бы я захотел и протянул руку, то легко снял бы у ближайшего костеродного с пояса пузатый кошелек. Но я не мелкий карманник, и не собираюсь пока падать так низко.

Опасность миновала, и можно продолжать путь. Мы отделись от нагромождения камней и, стараясь держаться наиболее темных участков дороги, двинулись дальше. Улица была молчаливой и пустынной до самой громады гарнизонной башни, стоявшей уродливой черной кучей на фоне окружающей темноты. Из всех четверых, Лукас был самым шумным и неуклюжим. Он постоянно оступался, запинался и от этого еле слышно ругался, постоянно сопя как спящий медведь, шаря перед собой руками.

К счастью, луны не было, свинцовые тучи вновь наползли и спрятали нас в сгустившейся темноте, поэтому теней было сколько угодно — это было мое время. Быстрым шагом, не издавая мягкими сапогами ни единого звука, я перемещался от камня к камню, из тени в тень. Дорога осталась позади, и мы свернули в сторону гигантского и нелепого каменного здания, высившегося слева на холме. Здесь, над заливом, туман был еще гуще, он обволакивал нас мягкими объятиями, глушил шаги, скрывал от глаз бдительной стражи. Нам осталось шагов двадцать до стены гарнизона, как впереди нас в тумане я разглядел шевеление.

Я шел вторым, впереди меня крался Калеб, сзади меня Мари и Лукас замыкал нашу цепочку.

— Стой Калеб. Я схватил его за плечо. Впереди двое.

В этот момент стражник выругался и начал чиркать огнивом, пытаясь зажечь факел.

— Как во имя бездны ты их видишь, не видно же ничего, хоть глаз выколи.