Закончив с готовкой и собрав вещи, я пошел в палатку, которую нам выделили для хранения вещей, в ней же мы и ночевали. Нам еще нужно было перевязать и накормить людей. Зайдя, уставился в немом изумлении на этого мудака, который спустив штаны и скинув все наши невеликие запасы трав и тряпок в грязь, насиловал бедную Берту. Она лежала на столе тихо поскуливала разбитыми губами, не имея возможности сопротивляться. Он повернул голову, посмотрев на меня сказал, оттопырив губу.
— Вина мне бегом принес шваль, и жди у входа пока не позову. — Смачно плюнув мне на ноги.
Пьяный урод! Драться с ним? Так он меня просто зарубит, и скажет я на него напал.
Вы не подумайте, я не струсил. Я бы мог на него кинуться, но думаю, он именно этого и хотел. Я бы конечно мог это все проглотить и промолчать, в конце концов Берту насиловали не раз, да и оскорбления от пьяного утырка особо ничего не значат. Да наверное так было бы и правильно, с учетом реалий местной специфики. Постоять промолчав, пока костеродный издевается над рабом. Но у каждого человека есть такая черная муть на душе, если в тебя плюют, она всплывает затмевая сознание. Да и я не местный, до этого никому не позволял вытирать о себя ноги никогда. Так что я недолго думая пошел к начальству, раз поставили меня врачевать, будьте добры, дайте мне условия, пусть они там сами разбираются. Еще на подходе к шатру де Готье услышал, как он крушил утварь, изрыгая проклятья на голову Алберто Моретти. Того самого хлыща, который насиловал бедную Берту у меня в палатке, раскидав наши вещи, это я похоже удачно зашел. Он был в ярости, матерился, метая все что попадется под руку. Охрана втянув голову в плечи изображала статуи, даже не подумала меня остановить. В шатре была знакомая троица, сам де Готье, его усатый друг, и брат экзекутор.
Глава 3
— Сэр Джонатан…– Вжу-у-ух рядом пролетел кувшин с вином. Метко кстати кидает. Точно в голову попал бы, если бы я не уклонился.
— ЧТО⁈
— Сэр Джонатан, пожалуйста, воздействуйте на Моретти, не возможно так работать. У меня куча раненых и нет больше никаких лекарств. Он раскидал все последнее, залив все вином. И насилует эту рабыню на бинтах с лекарствами, которыми она должна их перевязывать сейчас. Если ему так хочется, пусть идет сует свой член куда угодно, в руку, в дерево или в своего коня. Лишь бы его не видеть. Я его не боюсь, и если он опять ко мне полезет, я его сам убью.
Несколько секунд повисли в звенящей тишине…все молчали, изумленно уставившись на меня, даже охрана. По-моему они только сейчас заметили, что я прошел.