Что-то он наверное прочитал у меня на лице. Отведя взгляд ответил:

— Это все его вещи. Других вещей у врачевателя Люка не было. Вон люди, которым требуется помощь, иди приступай к своим обязанностям. — И топая по грязи железными сапогами удалился. Замечательно! И как мать вашу я должен лечить людей⁈ Перспектива получить плетей, но не заниматься всем этим, казалась все заманчивее и заманчивее. Опомнившись, окликнул уходящего рыцаря.

— Родриг. — Он повернулся, нахмурившись и взявшись за рукоять меча.

А, дерьмо…

— Господин Родриг, — Я слегка поклонился. — Мне необходим помощник!

— Мне ничего насчет этого не говорили. — Он нахмурился еще больше.

Я указал ему на себя, проведя рукой с головы до ног: — Мне двенадцать зим. Там почти три десятка раненых, взрослых и тяжелых мужчин, некоторые даже встать не могут. Мне их необходимо переворачивать для лечения!

Он постоял, посверлив меня взглядом несколько секунд, размышляя.

— Хорошо, ты получишь помощника. — И развернувшись удалился.

И вот, я, дипломированный хирург! Мать которого всю жизнь работала в медицине. Кипячу еле отстиранные и отмытые от крови и гноя бинты в котле с чесноком и лещиной! Вместо антибиотиков у меня: толченый корень алого каруса, (понятия не имею что это такое, у нас его не было, а Дарий не знал) экстракт окопника, засохшие ромашки и кориандр. Вместо обезболивающего пол бутылки кислого вина. Пара тупых ножей, которыми мясо то нельзя разрезать, не говоря про уже людей. И рыбья кость вместо игры. И целая куча, стонущих, пердящих, умоляющих, и жутко воняющих на все лады «пациентов». У половины была горячка, раны воспалились. У некоторых были жуткие раны, как будто кислотой под давлением облили, и эта кислота прожгла дырку в них. Их порой так резко выгибало, как будто их током ударило. Как потом узнал, это отступник постарался, отбиваясь. Я был в жутком настроении, костерил на чем свет стоит доброго «соседушку» за то, что вспомнил обо мне, дона Джонатана де Готье и конечно мудака Люка, который сдох в тех руинах. Когда Родриг гремя доспехом, приволок ту босую девушку в мешковине, крепко держа перепуганного подростка за плечо.

— Вот, ты просил помощника, она будет тебе помогать! — Грубо толкнув ее к костру, возле которого я сидел готовя варево из трав, чтобы обрабатывать раны. Она запнулась чуть не упав, съёжилась, держась за пострадавшее плечо, и мелко дрожала, затравленно на меня смотря.

Я шмыгнув и вытерев нос тыльной стороной ладони, окинул взглядом моего «ассистента» еще раз. С макушки до босых ног и обратно. Тощая, сбитые в кровь ноги все в старых, пожелтевших синяках, обгрызенные ногти на руках, разбитая губа. Кожаный ошейник, а вместо одежды мешок на голое тело с прорезями для рук и головы. Она еще больше съёжилась под моим взглядом.