И после глубокого вдоха я выдохнул.
Будто пузырь лопнул, окружающий мир внезапно сгустился и я оказался на глубине. Я был как эхолокатор на глубине, я отчетливо услышал шум и массу невнятных голосов, я смог прочувствовать все помещение и даже дальше. Я внезапно прочувствовал те линии, про которые говорила Полночь, они опоясывали входную дверь в каземат. Это было как трехмерная камера со свободным перемещением, оставаясь на месте я точно знал, что происходит за стенами, раздвинув пузырь еще сильнее я увидел Полночь скользящую вдоль стены. Она внезапно остановилась, и уставилась с удивлением назад. Вдруг я услышал будто лопнула струна, это был тихий, но в то же время звонкий звук, я не знал, что это такое, но я внутренне точно почувствовал, что это оборвалась нить чьей то жизни. Это звук вернул меня рывком в свое тело. И я смог наконец вдохнуть, шумно и глубоко, будто ты нырнул глубоко под воду и тебя резко выкинуло назад, жадно вдыхая спасительный воздух. А сердце продолжало жечь.
И я потерял сознание.
Глава 28
Бархатный шепот, ставший уже таким родным на краю сознания.
–…Дарий, Дарий, очнись уже. Ну же Дарий, давай просыпайся…
— И я тебя тоже рад видеть.
Полночь тихо взвизгнув от радости, начала носиться вокруг меня, нарезая круги.
–…Я знала, я знала, я верила, что ты сможешь, теперь и у тебя огонек в груди! Я услышала и почувствовала тебя, и поспешила назад…
— Долго я был без сознания?
–…Несколько часов. Уже была смена у надзирателей, значит уже стемнело. Как ты себя чувствуешь?…
Я прислушался к себе, больше ничего не болело и я был полон энергии, мне хотелось встать и что-то делать. Но жар в сердце все еще стоял, не такой сильный, но все равно ощущаемый.
— Уже гораздо лучше, сердце немного печет, а так все прекрасно, есть только сильно хочу.
–…Да, сейчас принесу, я нашла заточку, длинную и острую. Она лежит сзади тебя, я мигом…
Эта егоза пулей вылетела из клетки, даже особо не скрываясь пятно из мрака скользило по центру коридора в сторону выхода. Протянув руку назад, я действительно нащупал железку с ладонь взрослого человека длиной, тонкую и острую. То, что надо. Засунув ее за пояс и затянув штаны, чтобы она не выпала, я огляделся. Многие уже спали, но громила в моей камере сидел бодрствуя. И увидев, что я зашевелился, оскалился. Ох, его ждет большой сюрприз, лицо у меня было все грязное в потеках и крови, но все синяки и побои сошли на нет, и разобрать в полутемной камере, что я уже не измочаленная котлета, было решительно невозможно. Боковым зрением поглядывая за ним, я вытащил заточку и начал ковыряться в замке кандалов, вспоминая добрым словом всегда веселого мастера Тито и его уроки по взлому всевозможных замков. У нас в Норе были такие же кандалы, и я их неоднократно открывал, я бы мог с закрытыми глазами их открыть, даже если бы меня разбудили среди ночи. И тихий щелчок на правой ноге ознаменовал, что уроки не прошли даром. Затем я начал ковыряться в кандалах на руках. Снимать полностью я их не намеревался, отличное оружие получиться, самое что ни на есть цепное гасило, а в другой руке заточка. Пусть только попробует сунуться. Наклонив голову и делая вид, что снова уснул, стал ждать, таких ребят я достаточно видел за последние два года, он по любому придет, скорее всего с прихлебателями. Ему необходимо показать, что он главный, а все остальные должны его уважать, и поскольку такие ублюдки не отличаются умом, то часто путают уважение со страхом.