Но все пока было тихо, он чего-то ждал, может ждал пока смена надзирателей уснет. Я изображая спящего ждал его, а он неизвестно чего ждал. Но первым я дождался наглую кляксу из теней, которая совершенно не скрываясь, скользила назад прямо по центру коридора.

–…Вот, я сыр стащила на кухне…

— Ты хотя бы из приличия по центру не бегай, не забывай, что Бранкати наверняка поставил человека сюда, чтобы следил за нами. А тут ты рассекаешь по центру коридора, сама сказала, что он одаренный и довольно сильный.

–…Да все равно никто не смотрит, но хорошо, если ты хочешь, я буду аккуратней…

Я нащупал здоровый кусок мягкого овечьего сыра размером с два моих кулака. И улыбнулся теням подо мной.

— Я тебя люблю засранка, что бы я без тебя делал.

–… Полагаю, истекал кровью и питался помоями, что тут подают…

— Заноза ты.

—…Кхм-м…

— Пф-ф.

—…Р-р-р…

— Заткнись.

—…Повзрослей…

Я тихо рассмеялся, и тени улыбнулись в ответ.

Привычно препираясь с Полночью я совершенно забыл, что буквально в одном футе от меня за решеткой сидит человек, которому я советовал не есть солому, чтобы заглушить голод мучивший его. Он услышал мой тихий смех и поднял голову взглянув на меня, и конечно он увидел здоровенный кусок свежего сыра у меня в руках.

Его глаза чуть не вылезли из орбит от удивления, он перевел ошалевший взор на меня. И поэтому, совершенно безумному от голода взгляду, я точно прочитал, что мне придется с ним поделиться, иначе он начнет орать на весь каземат и просовывать руки через решетку. Пытаясь отобрать у меня еду, а на эти крики и шум, сбежится вся наша камера, и мне придется драться за еду с девятью взрослыми мужиками в замкнутом пространстве, для которых убить, проще чем сказать спасибо. А отнять жизнь у отчаявшегося человека только за то, что он умирает с голода, я не до такой степени скатился в своем моральном падении.

Так что подмигнув ему и улыбнувшись, я поднес к губам палец, призывая его к молчанию. Мне пришлось отломить ему щедрый кусок ароматного сыра, который мне и самому был жизненно необходим, под недовольное брюзжание Полночи,«…мол я тут всяких подкармливать не собираюсь …». И протягивая ему кусок, я схватил его за шкирку притягивая его к себе, так что он ударился лицом о решетку. Приставил к его горлу заточку, выдав тот жуткий сардонический оскал, что позаимствовал у Карлотты, снова показывая, чтобы он молчал. Он лишь закивал головой как болванчик, так, что я подумал, что она сейчас отвалиться на его исхудавшей шее. И засунув целиком в рот свой кусок, он начал спешно жевать драгоценную еду, опасаясь, что у него ее заберут. Я от него не отставал, мы как два хомяка, давились и спешили съесть все побыстрее. Потому что свежий сыр был очень ароматный и не учуять пряный запах свежей еды в спертом и застоявшемся воздухе, было сложно.