Все оставшиеся, кто был рядом, горохом раскатились по углам клетки, освобождая нам пространство. В клетках напротив увидели схватку насмерть, и начали подбадривающие выкрикивать, стуча по решеткам. Что и услышали сонные надзиратели. Я же, пока громила с напарником были заняты безумцем, который уже смял горло своей жертвы и вцепился в ногу громилы, подбежал размахиваясь своим цепом, в страшном нисходящем ударе. Ему просто некуда было отойти, в его ногу мертвой хваткой вцепился безумец, которому было плевать на боль. Он попытался прикрыться одной рукой, это ему конечно частично помогло. Оковы кандалов через руку впечатались ему в голову громилы, разбивая в кровь. И я успел два раза воткнуть в его бок свою заточку. Как прибежали охранники, крича и наставив арбалеты принялись нас растаскивать. Мне же лишь осталось подчиниться и отойти в свой угол. А безумцу не объяснишь, что все закончилось, так что крикнув еще пару раз они разрядили в него арбалеты. Но даже утыканный болтами, он продолжал тянуться к своей жертве, пока не получил болт в упор в голову.

Как и в большинстве тюремных драк, началось все банально, а закончилось слишком круто. Шесть трупов меньше чем за минуту. Я сев в обратно угол и сбросив заточку за себя, которую тут же подобрала Полночь, быстро одел назад кандалы. И пытался изобразить за шуганного паренька, которому тут совершенно не место. Мол я тут совершенно ни при чем, это все они виноваты.

Что-что, а безопасность была налажена у Бранкати — что надо. Как только ворвались в каземат первые надзиратели, уже через пару минут к ним прибыло подкрепление, человек двадцать с щитами арбалетами и пиками. Он явно знал, как надо обращаться с опасными заключенными, которых содержали в Яме. И вся дружная толпа, ощетинившись оружием встала напротив нашей клетки и клетки соседей. Хмуро глазея на побоище, что мы тут устроили, оказалось, в соседней камере тоже было два трупа. Прибили мужика которому я дал кусок сыра, он не пожелал делиться с гориллой, и кто-то под шумок свел счеты с еще одним заключенным.

Тут притопал заспанный и хмурый капитан, он был зол, что во-первых; это случилось в его смену, во вторых, его оторвали от мягкой подушки. И он решил сорвать злость на ком-нибудь другом, любом, кто подвернется под руку. Хмуро оглядев залитую кровью и трупами камеру и побоище, что мы устроили. Он поводил недовольно усами.

— Ну, и кто это у нас устроил. — Он снова оглядел камеру, заметив меня забившегося в угол с невинной физиономией.

— А ребенок тут откуда? Вы что идиоты, перепутали камеры?