Но толстяк просто чудом ускользал в последний момент, он все же решился и несколько раз устраивал схватки, наводя своих людей. Но силы были несопоставимы, на донну Леону работало слишком много людей, и ресурсы, которые были у нее были слишком впечатляющие. Она притащила несколько сотен наемников, из-за которых случился переполох, как только об этом узнал черный барон. Притащила даже магов. Но ее не интересовали бунты, она устраивала чистки, вырезая расплодившиеся банды. Все торговцы, все владельцы трактиров, борделей и ночлежек, тряслись за свое дело и жизнь. Если хоть немного падала тень сомнения, что ты помогаешь другим бандам — тебя или убивали, или сжигали твое дело. Но так или иначе поймать его не смогли, Го сбежал из города, решив, что дело слишком хлопотное и опасное. Все это я узнал слушая разговоры в комнатушке перед сном.
Глава 25
Так совершенно незаметно для меня и пролетели два года, я просто не успевал замечать, как пролетает время, сутками пропадая на тренировочной площадке или на заказах.
Броган был маниакально исполнителен, подозреваю, что именно из-за этого он и оказался тут среди убийц и воров. Его все это жутко бесило и напрягало. Для него это было его личное заключение. И это заключение ему отбывать еще три года. Но он продолжал добросовестно и честно исполнять свою часть уговора, обучая песням стали молодых головорезов. Он никогда не ходил ни на одну разборку или дело. По условиям уговора, его задача была обучать и он ей заслуженно гордился. Отдаваясь своей задаче полностью и без остатка, но так же требуя этого от других.
Так что я попал. Я десять раз уже пожалел, что заключил с ним это соглашение. Он дотошно и последовательно начал вдалбливать и впаивать в меня все, что знал, по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Что я хочу или не хочу никого не интересовало, меня поставили перед фактом — ученик не имеет право голоса. Начал он именно с Монтойи, так как это была моя база. Мне эти куплеты уже снились и я неоднократно сражался во сне, как мне потом говорили. Сначала изучение и повторение, а потом была практика. Мы звенели мечами по восемь часов, практикуясь и оттачивая мастерство. Сначала с Броганом, потом с Клето, и вся шутка была в том, что они то отдыхали, а я нет. И первый месяц я был как выжатый лимон. Но человеческое тело странная штука, она довольно быстро ко всему привыкает, к противоестественным нагрузкам — в том числе. Вбив в меня Монтойи он начал мне объяснять все остальные многочисленные стойки и школы меча, я уже по паре движений, мог различить ту или иную школу меча, и понять, что из себя представляет противник. Я разбирался во всем этом многочисленном зоопарке вроде: «Цапля охотиться в стоячей воде» и «Куницы играют в высокой траве», «Аист парит высоко в небе» а так же «железных и стальных балках и крепостях», выучив на зубок весь этот высокопарный бред. Те кто это сочинял, им надо было писать стихи и поэмы, а не изучать «высокое искусство благородного меча», хотя все может быть, может и что-нибудь они писали.