Как только я выучил большую часть этих стоек, они с Клето начали напару со мной заниматься. Как будто мне было мало одного. Я был обязан выдерживать натиск обоих мастеров, мастеров входящих в десятку лучших в мире. Это был просто взрыв мозга и разрыв всех моих сухожилий, я чуть ли не из кожи выпрыгивал, стараясь уцелеть и не получить увечья. С учетом того, что мы тренировались то не учебными мечами, а настоящим оружием. «Это тебе мотивация» как потом заявил Броган, — «меньше будешь пропускать удары». Но меньше не очень то и получалось. И я был постоянно покрыт десятками шрамов, порезов и глубоких ран. Которые сам же себе и зашивал и обрабатывал после тренировки. А с утра все начиналось по новой, и никто даже слушать не хотел, что я ранен и физически не могу сражаться.
— Ты думаешь, что враг будет тебя жалеть и подождет? — Был лаконичный ответ на мои слабые потуги хоть как то ослабить тот натиск, в который я попал по собственной недальновидности.
В итоге шрамы просто не успевали заживать как рядом появлялись новые, а иногда прямо там же повторно. Я был весь ими покрыт, ноги руки туловище, даже на лице и там получил. Хотя был негласный уговор среди нас, что в голову не метить. Это Бешеный Брат постаралась, она вообще если заводилась, то, чтобы остановить ее нужен был или Клето, или Броган. Она узнав, что мы тренируемся втроем, недолго думая прибежала к нам, заявив, что тоже хочет участвовать, Карлотта была вообще помешана на драках и сражениях. Так что мы постоянно сражались втроем, и кто-то один был обязан выдерживать натиск остальных, и угадайте, кто больше всего оставался пострадавшей стороной. Когда я более менее начал выдерживать безумный натиск, Броган придумал новое развлечение, вручив мне шпагу с дагой. Именно этим оружием сражались в основном костеродные, и меня он начал приучать именно к этому.
Копполла — именно так называлась эта школа. Школа благородного меча. Именно в ней он был мастер.
И чтобы понять все слабые места своего противника, нужно прочувствовать их самому, понять, как они атакуют и как защищаются, как двигаются и как думают. В первую очередь как они думают. И все пошло по новой, снова десять-двенадцать часов сражений в день. Мы звенели мечами обливаясь потом и кровью, слушая песни стали. Изучая куплеты и наслаждаясь музыкой. Да и положа руку на сердце, понравилось мне искусство фехтования неожиданно для меня самого. От занятий я не отлынивал и выкладывался на них по полной. Как потом я узнал, он за два года умудрился сделать так, что я усвоил десятилетнюю программу. Что говорило о нем как о непревзойденном мастере. Под постоянными и бешеными нагрузками мое тело заметно преобразилось, став напоминать взведенную пружину. Дарий не отличался высоким ростом и статью, но он был поразительно гибкий, жилистый и крепкий. А в искусстве фехтования, именно небольшая комплекция и гибкость ценились превыше всего.