Глава 29
Меня разбудили через час, охреневший от моей наглости Криус вернулся с отрядом вооруженной стражи за нами, и пнул по клетке, поднимая меня:
— Нет, вы только посмотрите, этот хренов сукин сын спит.
Я лишь улыбнулся ему и рывком с пола встал на ноги.
— Выкинешь фокусы парень, сильно пожалеешь.
— Без проблем, если покормите, я буду вести себя спокойно, а если хорошо покормите, устрою зрелище гостям.
— Выживи сначала, там посмотрим.
Как оказалось, моего соседа уже увели и он ждал начало представления возле бойцовской ямы. С четырьмя хмурыми стражниками мы прошествовали в Пандемониум. Это была Арена в миниатюре, это оказалось круглое помещение, переоборудованное в самой громаде черного замка, для этого использовали два этажа. Пробив дырку в одном для удобства приезжающих гостей, чтобы они могли после обильного ужина сделать ставки и развлечься боями. Там было выстроено ограждение, чтобы случайно бойцы из ямы самовольно не вздумали попасть к гостям. Сама арена, была шагов десять на десять. С четырьмя выходами, два для бойцов и два для стражи, если возникнет такая необходимость. Так что все оказалось довольно просто, выпускали по участнику с каждой стороны, а вот покинуть Пандемониум живым может только один. Все это происходило после того, как зрители сделают ставки, и под азартный вой и крики пьяной толпы сверху.
Пока распорядитель раззадоривал публику, косоглазый юноша намалевав мне на робе белой краской цифру девять, снял с меня оковы и вручил весь исцарапанный и покрытый зазубринами гладиус, но тем не менее у оружия был отличный баланс. И без лишних разговоров вытолкнул в яму для боев, как раз в этот момент, из двери напротив вытолкнули уже знакомого мне гориллоподобного детину.
Сверху посыпались насмешки и оскорбления, при виде столь несуразных противников.
— Это что, шутка? — крикнул кто-то, под свист и смех соседей.
В яму полетели плевки, брань и объедки. В основном конечно в меня, в детину полетели от тех, кто до меня просто не мог докинуть.
Регистратор лишь безуспешно пытался успокоить публику, потом видно понял всю тщетность своих попыток, объявив начало боя.
Детина видно настроился драться до конца, его свирепая заросшая физиономия, вытаращенные глаза и выдвинутая вперед в воинственном оскале челюсть, ясно об этом говорили. Он пошел на меня широкими шагами, сжимая здоровенным кулачищем такой же исцарапанный и покрытый зазубринами гладиус. Последние пару шагов он пробежал, замахнувшись с криком в широком косом ударе, грозившем разрубить меня на две части. Если бы попал.