Она повернулась и посмотрела на меня, сердито нахмурившись, но затем рассмеялась.

— Ты выбрал неудачный момент Дарий. Я правда очень устала. Уже несколько ночей не высыпаюсь, и да, родилась я далеко отсюда, в герцогстве Фодрингтон, но все что я могу сказать тебе, это то — что худший враг оказывается всегда ближе, чем ты можешь себе представить.

Она повернулась и двинулась дальше, сгорбившись еще больше.

— Прости, я не хотел тебя обидеть.

— Ничего, но эта тема для меня болезненная. И я не хотела бы к ней возвращаться.

Свернув в пару переулков мы подошли к речке впадающей в залив протекающий через город.

— О! Привет, киска! Ты откуда взялся?

Худой облезлый серый кот, возле стены дома на мостовой, доедал остатки еды брошенной кем то. Он испуганно припал к земле и оскалился, рыча и жалобно подвывая одновременно, почему-то глядя на меня, а не на Мари. Тем не менее он не убежал, когда Мари погладила его, и он вернулся к прерванной трапезе. Это было истощенное и ободранное животное. Одно ухо было кем-то сжевано и даже на вид было ужасным, на боках и спине виднелись проплешины с незажившими болячками. Я был удивлен тем, что это дикое потрепанное создание позволило Мари погладить себя, и еще больше тем, что у нее вообще в принципе возникло такое желание.

— Ты только посмотри на него! — ворковала Мари присев на корточки и заправляя непослушную прядь волос за ухо. — Какой красавец!

— Ну не знаю…

— Но разве тебя не восхищает его храбрость, стремление выжить во что бы то ни стало?

— Боюсь, я не очень люблю животных.

— Ты просто обязан любить животных, они гораздо лучше людей! Когда все люди будут такими как они, мир станет лучше.

Я улыбался смотря как она сидела и гладила это облезлое животное, кот пытался рычать проглатывая пищу и давясь от этого.

— Тебе не говорили, что ты неисправимый романтик?

Она улыбнулась и сморщила нос — не то с удовольствием, не то с досадой. Потом рассмеялась, громким счастливым смехом, и импульсивно схватив меня за руку, потянула вперед по тротуару. Я подчинился, отдавшись во власть ее мелодичного смеха и тихого бормотания волн, и густого запаха ее волос, в котором смешались ароматы неба и запах моря. Проводив ее до дому, и попрощавшись с ней, счастливо улыбаясь и тихонько напевая, я пошел в Нору сквозь промозглую серость улиц, когда отозвалась моя тень:

–…У меня нет лица, но поверь, я испепеляю тебя таким осуждающим взглядом, что ты останешься в чем мать родила…

Я закатил глаза шумно вздыхая.

–…Хотя с другой стороны, похоже остаться в чем мать родила и есть твоя цель, так что я лучше остановлюсь…