Мы все с телеги с интересом наблюдали за окружающими нас, живущими в этих бесчисленных развалюхах людьми, в глубине души точно осознавая, что наша участь абсолютно такая же, и мы тоже будем в конце концов жить так же. Вот женщина наклонилась, чтобы зачесать вперед черную атласную прядь волос. Еще одна купала детей в бочке с водой. Мужчина вел трех коз с кусочками повязанными на ошейники тряпки, которая когда-то была красной. Другой брился на ощупь здоровенным тесаком и слушая соседа. Повсюду бегали дети… Люди тащили ведра с водой, ремонтировали одну из лачуг. Было видно, что они пытаются хоть как то вести свой нехитрый быт.

— Какой ужас! — Соседка рядом со мной обнимала перепуганную девчушку, она была явно в шоке от увиденного, — Куда смотрит король и наместник, давно пора уже навести порядок и разогнать этих ужасных работорговцев, тогда такого ужаса не будет. Мы же не будем тут жить да Гаспар? — Гаспар это был ее муж, плотно сбитый мужик, с густыми курчавыми черными волосами, и сросшимися бровями, из-за чего вид у него был постоянно задумчиво суровый. Его широкое квадратное лицо украшал вздёрнутый нос, и маленькие губы.

— Посмотрим, надо найти остальных. Там уже решим, что делать.

— Я совершенно не желаю находиться в этих развалюхах! Мы честные свободные люди, пусть наместник выделяет жилье, иначе за что мы платим налоги! — Она была похоже в своей реальности, и совершенно не хотела возвращаться в нашу общую, какой бы она не была.

— Помолчи женщина! У меня уже от тебя голова болит. Нужны мы наместнику, вон, посмотри вокруг, — он указал рукой на палаточный лагерь, что окружал наш караван, — это такие же честные и свободные люди как мы, и как видишь всем на них плевать.

Остальные молчали, подавленные разворачивающимся зрелищем, да и я в том числе. Мы проехали трущобы, начались редкие постройки, вокруг которых облепив их со всех сторон как пчелы сладкий мед были натыканы развалюхи из которых и состоят трущобы. Похоже отсюда они и начали застраиваться. Домов стало больше, пошли придорожные трактиры, начались мелкие магазинчики. Которые устраивали предприимчивые люди прям там и проживая. Дорога стала гораздо лучше, начали попадаться двух и трехэтажные дома, вскоре мы ехали уже по мощенной крупными камнями полноценной мостовой. Мы проехали переулок, пробираясь по узкой улице между трехэтажными домами. Взад-вперед сновали жители, пешие с ручной кладью, конные, кто-то тянул телегу впрягшись в нее как буйвол. Сквозь открытые окна доносились запахи выпечки, благовоний смешиваясь с ароматом улицы. Крики продавцов и зазывал сливались в сплошной единый гул. С балкона третьего этажа лилась мелодия, чуть кривоватая. Кто-то учился играть. Его сосед из окна напротив, посылая проклятия, просил заткнуться уже наконец. Наконец выехав на небольшую площадь, где и собирались похоже подобные караваны, мы остановились.