— Так сколько ты берешь в день?

Он, прищурившись, взглянул на меня, надув щеки, что выражало, как я думаю, хитроумие, которое никак не вязалось с его простодушной широкой улыбкой.

— Я беру пять медяков в день.

Он взглянул на меня с затаенной надеждой, жуя свою половину свежей хрустящей сдобы. Было понятно, что цена завышена, и если бы я поторговался, мог бы неплохо снизить ее. Но мне импонировала его прямота и уверенность с которой он держался, а также его нежелание воровать особенно. Так что я протянул ему руку.

— Договорились, я Дарий.

— Николас, но все зовут Ник. — Просияв еще больше ответил он. — Ты из беженцев?

— Да из них. Вот решил попытать удачи в городе. А ты?

— Да и я тоже, только мы давно уже сюда приехали. Уже шесть зим я тут живу. А ты где ночуешь?

— Я комнату снял в постоялом дворе. Первое время там поживу, там дальше видно будет, а ты где живешь.

— А я в трущобах живу. — Улыбнулся он. — Ну что Дарий, куда пойдем, что хочешь узнать?

— Да все хочу. — Улыбнулся я ему в ответ, — ты рассказывай, что знаешь и считаешь важным, а если мне будет непонятно я спрошу. Но сначала пошли наверное в мастерские, мне нужен кузнец кое-что присмотреть.

Я решил заказать пока были деньги пару зажимов, пинцет и захват. У мейстера Хоннекера не было такого ничего похожего в его чемодане, а я руками не привык работать с ранами. Мало ли, лишним точно не будет. Да прикупить немного трав не мешало бы. Озвучив необходимые мне места мы двинулись попутно разговаривая. Ник оказался неграмотным уличным ребенком, но на удивление много знающим, он знал почти все мастерские и постоялые дворы в округе. Все рынки и храмы, интересные и красивые места, много рассказывал про сам город и чем он живет. Сам он был сиротой, его отец погиб когда он был маленький, а мама приехав в город заболела, и спустя пару месяцев умерла. Так он и прижился в трущобах, вместе с общиной очередных беженцев, которые там и осели. Он отвел меня в ремесленный квартал, где мы прошли с десяток кузнецов. Мне нужна была специфичная работа. И за нее многие просто не брались, а если брались, то ценник был просто конский. Выковать нож размером со свинорез, да, пожалуйста, каждый мог. А вот за мелкую и почти ювелирную работу не брались. Найдя однорукого дедка с протезом из крюка на обрубке руки, который согласился выполнить мой заказ, я ему долго объяснял, что именно мне нужно и как нужно сделать. Он чесал своим крюком макушку, хмурился сдвигая седые брови и недовольно топорщил опалённую бороду пока не понял, что именно я хочу от него получить. Срок он выдвинул в две недели, сказав, что он такого не делал ни разу. Заплатив ему задаток в золотой и сказав, чтобы лучше не торопился, а сделал хорошо мы пошли к травнице.