Так прошли несколько недель, мы посетили все возможные рынки, мастерские, облазили портовую зону. Сходили поглазеть на храмы, красивые палаццо возле верхнего города, в сам верхний город таких оборванцев как мы не пускали. Райлегг был действительно красивым городом. С мягким климатом, тут было всегда тепло, летом даже душно. В Нижнем городе и портовых районах, преобладали открытые постройки, с прямой крышей, на которой размещали веранды, маленькие сады и просто жилье. Плана застройки как такового в принципе не существовало, и дома лепили как попало, кто во что горазд. Сверху были почти всегда перекинуты масса мелких мостиков, а зачастую просто досок, с дома на дом. Создавая по верхам настоящую улицу. Иногда, можно было пройти пол района, даже не спустившись на землю. Этим всем богатством, пользовались всевозможные преступники убегая от стражи, если она заходила в нижний город начиная облаву. Вообще, стража очень бдительно относилась именно к бродяжничеству. И ночевать просто на улице, было небезопасно. В остальном же, закрывая глаза на мелкие преступления. Если уж совсем не наглели. Если же бесчисленные банды наглели, и устраивали очередной передел территорий, тогда не жалели никого, убивали прям на месте, всех кто попадался. Город был переполнен, и к людским жизням относились хуже, чем к вещам.
Вот, в один из солнечных дней я попросил Ника сводить меня на живой рынок. Мне было любопытно, и хотелось посмотреть самому. Живой рынок Райлегга был большой. Самый большой в центральных королевствах, а соответственно во всех землях к западу до ледяного моря.
Сюда свозили рабов на продажу многие: Нордлиги после своих набегов, южные пираты, и главное, дельцы с Висельных садов из Атрийской империи — столицы рабства. Тысячи обреченных. На любой вкус и цвет, для любого случая. Мужчины, женщины, дети, взрослые и молодые, обученные и нет. Крестьяне, шлюхи, солдаты, слуги и рабочие, и конечно гладиаторы, как выражались торговцы — мясо для арены. Любимом развлечении костеродных. Мы купив пирожков, и жуя по дороге пошли глазеть. Людей было не просто много, очень много. На помостах, в загонах, по отдельности, в клетках и просто связанные между собой. И вокруг них ходили разглядывая, щупая и тыкая пальцем, столько же народу. Упитанные, холеные и безжалостные, с ледяными глазами и омертвевшими сердцами. Мы подошли к очередному помосту на котором сидели дети. Дети были маленькие, худые и беззащитные. Некоторые из них, сидели, переплетя друг друга руками, другие обнимали своего товарища, словно защищая его. Все они не спускали глаз с откормленных и разодетых мужчин и женщин, следя за выражением на их лицах и за каждым красноречивым жестом их рук унизанных золотыми перстнями. Черные детские глаза мерцали, как вода на дне глубокого колодца.