Я стоял вместе со всеми выслушивая печальные новости, как внезапно в толпе послышался какой-то шум, группа людей протискивается к центру. Женщина, рыдая, несла на руках своего ребенка, которого вытащили из-под дымящихся обломков. Лицо не пострадало, но правая сторона была сильно обожжена, особенно рука и нога, кожа на них почернела и растрескалась. Девочка, захлебываясь, кричала от боли и ужаса. Женщина умоляла позвать лекаря, ей поддакивали почти все, соглашаясь, решили скинуться на оплату пострадавшим.

— Не надо никого звать. — Я растолкав людей вышел вперед, вытирая грязное лицо еще более грязным рукавом. — Я лекарь, несите ее во внутрь и положите на стол, у меня есть все необходимые лекарства и бинты.

Толпа расступилась, пропуская несчастную мать, несущую пострадавшего ребенка. Я пошел за ней следом, принеся из комнаты свой чемодан, и раскрыв его на соседнем столе, я обмазал обожжённые участки ребенка толстым слоем мази. Она оказала действие немедленно, девочка перестала кричать и лишь плакала, свернувшись на руках у рыдающей матери.

— Парень лекарь…врачеватель… — послышалось вокруг.

— Зовите остальных кому нужна помощь. У меня не так много лекарств, но чем могу, помогу всем.

Так я трудился до обеда, мне помогали разносчицы, выполняя роль медсестер. Наиболее распространенными травмами были ожоги, порезы, и глубокие раны. Тут были молодые и старые люди, мужчины и женщины. Их лица были покрыты ссадинами и синяками, у многих распухли. Почерневшие и обожжённые руки кровоточили и были в волдырях. Некоторые подвязали их. Мой первый рабочий день начался. Люди приходили ко мне один за другим, сообщали свои имена, дарили улыбки, кто-то хмурился, явно боясь доверять свое здоровье мальцу, а я принимал всех, одного за другим, стараясь по мере сил помочь. Я сам не заметил, как рядом со мной вдруг появилась чашка чая. Ее принесла жена Ремая. Начиная с ночи, у меня во рту не было ни глотка воды, ни крошки, я только сейчас понял, как я хочу пить. Пока не увидел, мелькавшую в дверях веснушчатую моську Ника. Он пришел проведать почему я не пришел на очередную прогулку. Пучил глаза на пожарище. Объявив перерыв, пошел на улицу, и с удовольствием шумно прихлебывал горячий чай. Выйдя на солнце жмурясь и протирая воспаленные глаза. Проморгавшись, я обнаружил возле постоялого двора еще человек тридцать, если не больше, и еще столько же сидело в зале. Люди стояли, и сидели друг за другом на корточках, образуя очередь, хвост которой тянулся по улице.

— Тут мне работы еще на пару дней, если не больше. — Я сам не заметил, как озвучил это.