В груди у меня горит огонь. Слезы текут, но я уже не пытаюсь их вытирать. Все внутри

разрывается от предательства.

Я смотрю на его родителей. На людей, которые всегда относились ко мне, как к родной

дочери.

— Мама, папа, вы тоже знали? — мой голос дрожит, но слова звучат отчетливо. — Скажите

мне честно, не обманывайте.

Свекровь делает шаг ко мне, тянет руки, ее глаза полны жалости.

— Саада… послушай меня, пожалуйста. Ты ведь понимаешь… Хамиду нужны дети.

Эти слова будто нож в сердце. У меня перехватывает дыхание. Именно об этом я больше

всего боялась услышать. Что моя беда, моя вина — в том, что я не смогла родить ему

ребенка.

Я сажусь обратно на стул, руки падают без сил. Горячие рыдания вырываются из груди. Я

закрываю лицо ладонями, но слезы текут без конца. Все тело трясется.

Хамид подходит ближе, садится рядом. Его рука осторожно ложится мне на плечо.

— Саада… я не хотел тебя обижать, — его голос мягкий, почти ласковый. — Между нами

ничего не изменится. Ты моя жена, и останешься ею.

Я всхлипываю так, что горло болит.

— Я женился не потому, что не люблю тебя, — продолжает он. — Я женился потому, что

хочу семью. Это мое право, Саада. Я мужчина.

Я поднимаю заплаканные глаза и вижу его лицо. Спокойное. Серьезное. Он говорит так,

будто все нормально, будто я должна принять это как должное. А у меня внутри рушится

весь мир.

— Твое право… — повторяю я хрипло, захлебываясь рыданиями. — А мое право? У меня оно

есть?

Он морщится, пытается взять меня за руку.

— Саада, не надо…

Я вырываю ладонь, встаю. Силы будто сами возвращаются.

— Ты женился за моей спиной! Лгал мне каждый день! — голос срывается, становится

громким. — Ты смотрел мне в глаза и говорил, что тебе никто не нужен, кроме меня, а

сам готовил свадьбу с другой!

Мать Хамида тихо плачет в углу, отец опускает глаза. Никто не вступается, никто не

пытается оправдать его, но от этого не легче.

— Мы переживем это…

— Я не согласна! — кричу я. — Никогда! Я не позволю тебе унизить меня так!

Хамид пытается говорить твердо, но в голосе слышна паника.

— Саада, ты перегибаешь. Ты знаешь, что я люблю тебя. Я не брошу тебя. Это никак не

повлияет на наши отношения.

— На наши отношения⁈ — я почти смеюсь сквозь слезы. — У нас больше нет отношений! Ты

предатель, Хамид!

Слезы льются, я бью кулаками себя в грудь, не зная, куда девать эту боль. Он тянется

ко мне, пытается обнять, но я в ярости.

— Не трогай меня! — и ладонь сама взлетает, ударяя его по щеке.

Громкий звук раздается в тишине. Я сама замираю, не веря, что только что это сделала.

Лицо Хамида меняется мгновенно. Щеки краснеют, глаза темнеют, он оборачивается к