каждая из них принадлежит ему. Я цепляюсь за него, позволяя себе быть слабой,

беззащитной, полностью зависимой от его власти.

В его руках я забываю все — боль, страх, вину. Остается только сладкая мука

удовольствия, глубокая, пьянящая страсть, которая стирает все границы между нами. Я

чувствую, как с каждым его толчком становлюсь все ближе к грани, и вдруг — с тихим

всхлипом — я падаю в эту пропасть наслаждения, цепляясь за него из последних сил.

Ибрагим чувствует это и становится еще грубее, всаживает еще глубже, не давая мне

возможности перевести дыхание, удерживая меня в своих объятиях, пока сам не

достигает своей вершины, прижимая меня к себе так крепко, словно боится потерять.

Когда все заканчивается, он остается во мне, прижимая меня к своей груди и покрывая

мои губы медленными, почти нежными поцелуями. Я дрожу, осознавая, что эта близость

изменила все. Теперь я еще больше хочу его, с каждым разом все глубже падаю в эту

яму из противоречивых чувств, подозрительно напоминающих любовь. Но разве можно

влюбиться в кого-то так быстро? Раньше я бы сказала, что нет, это все чушь и сказки.

Для любви нужно время. А сейчас… Я уже не уверена в этом.

11

11

Утро начинается тяжело. Как только я открываю глаза, то ощущаю, как в груди сжимается

тревожный комок. Я лежу неподвижно, прислушиваясь к дыханию Ибрагима за моей спиной.

Его рука, крепко обнимающая мою талию, вдруг кажется мне единственным надежным

якорем в этой буре эмоций.

Мысли путаются. Воспоминания о вчерашнем дне, о ссоре Ибрагима с Хамидом, об их почти

драке — все это давит на меня удушающим грузом. А теперь еще и предстоит разговор с

их родителями. Как я посмотрю им в глаза после всего, что произошло? Что скажу? Как

выдержу взгляд свекрови, которая наверняка будет обвинять меня в распаде их семьи?

— О чем ты думаешь с таким напряжением? — вдруг раздается тихий, сонный голос

Ибрагима.

Я слегка поворачиваюсь к нему, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все горит

от волнения.

— Думаю о родителях, — признаюсь я тихо, избегая его взгляда. — И о том, что они

сегодня нам скажут.

Он тяжело вздыхает и садится в кровати, проводя ладонью по лицу.

— Тебе никуда не нужно ехать, Саада, — твердо говорит он. — Я сам поговорю с ними.

— Нет, Ибрагим, — возражаю я, чувствуя, что не могу струсить. — Я должна поехать с

тобой. Если меня не будет, Хамид будет уверять всех, что ты заставляешь меня

оставаться с тобой насильно. Нам нужно предстать перед родителями вместе и объяснить

им все, как есть.

— Ты думаешь, они что-то еще решают в моей жизни? Я не собираюсь позволять им или