отрекусь от тебя. Ты больше не переступишь порог этого дома.
Повисает тяжелое молчание. Я чувствую, как сердце болезненно сжимается от страха и
отчаяния. Ибрагим молчит несколько долгих секунд, глядя прямо в глаза отцу.
— Если это цена за мое счастье, — отвечает он, наконец, четко и жестко, — я готов ее
заплатить.
Свекровь рыдает, хватаясь за сердце, отец отворачивается с отвращением, а Хамид с
ненавистью смотрит на брата.
— Уходите оба, — резко бросает отец. — Я больше не хочу видеть вас в своем доме.
Ибрагим молча берет меня за руку, его ладонь крепко сжимает мою, и мы уходим,
оставляя за спиной этот дом и людей в нем.
12
Как только я захожу в дом, тишина обрушивается на меня тяжелым, давящим грузом.
Ибрагим коротко попрощался, высадив меня у ворот, прежде чем уехать на работу. Этот
разговор с семьей отнял у него много сил, он выглядел таким мрачным, когда тихо
сказал мне напоследок:
— Постарайся отдохнуть. Я скоро вернусь, а вечером мы обо всем поговорим спокойно.
В спальне я переодеваюсь в легкий домашний сарафан и собираю волосы в пучок,
намереваясь заняться уборкой, чтобы хоть чем-то отвлечься от напряжения, которое не
отпускает с самого утра. Но стоит мне только взять в руки тряпку, как телефон звонит
резким, тревожным сигналом. На экране высвечивается имя мамы.
— Алло? — тихо говорю я, чувствуя, как голос слегка дрожит от плохого предчувствия.
— Саада, — голос матери звучит резко, холодно и одновременно встревоженно. — Ты
совсем уже потеряла рассудок? Ты хоть понимаешь, что творишь? Тебя в этом городе
будут обсуждать на каждом шагу!
— Как ты узнала? — спрашиваю я, потому что еще не решилась признаться ей во всем, что
происходит.
— Твоя свекровь мне звонила. Скажи мне, идиотка, о чем ты только думаешь? Ты вообще
способна еще трезво мыслить?
— Мама, я не хочу об этом сейчас говорить, — выдыхаю я с трудом, чувствуя, как слезы
подступают к глазам.
— Ты будешь говорить! — настаивает она. — Как ты могла остаться в браке с Ибрагимом?
Это неслыханно! Как мне теперь смотреть в глаза людям? Ты подумала обо мне? О семье?
О нашем добром имени?
Я зажмуриваюсь, стараясь не разрыдаться прямо в трубку. В горле встает ком, но я
усилием воли проглатываю его, говоря максимально спокойно:
— Мама, пожалуйста, успокойся. Я счастлива с Ибрагимом. И я не буду отказываться от
своего счастья только из-за того, что подумают люди.
— Счастлива⁈ — голос матери звучит насмешливо и с болью одновременно. — Счастлива
жить с братом бывшего мужа? Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты подумала, как тебя
будут называть после этого люди?