только увидеть в окнах свет, который говорит мне о том, что она здесь, что она ждет

меня.

Еще неделю назад я возвращался в пустой дом, в котором было слишком тихо и холодно, а

сейчас все изменилось. Из машины выхожу быстро, почти торопливо, едва не забыв

забрать ключи, и через минуту уже вхожу внутрь.

Из кухни доносятся звуки посуды, тихий звон тарелок и что-то еще, что заставляет меня

замереть на секунду и улыбнуться. Это настолько новое ощущение, что я просто стою и

слушаю, как Саада тихонько напевает себе под нос. Даже если она сама не замечает, но

уже чувствует себя здесь хозяйкой, и это чертовски приятно.

Когда я появляюсь на кухне, Саада оборачивается ко мне, немного вздрагивая от

неожиданности. В ее глазах мелькает растерянность, словно она не ждала меня так

скоро, а потом появляется мягкая улыбка, которую я хочу сцеловать с ее губ.

— Ты вернулся, — тихо говорит она, убирая прядь волос за ухо. Она выглядит уютно и

домашне, в простом платье и с волосами, свободно распущенными по плечам, но что-то в

ее взгляде меня тревожит.

В ней есть напряжение, которого я не хочу видеть.

— Вернулся, — говорю, подходя ближе. Мягко беру ее за плечи и притягиваю к себе,

прижимаясь губами к ее лбу. — А ты как? Что-то случилось?

Она сначала молчит, потом тихо вздыхает, опуская взгляд вниз.

— Нет… Просто звонила мама.

— Что она сказала?

Саада отворачивается и делает вид, что занята ужином, говоря нарочито беззаботным

тоном.

— Она считает, что я сошла с ума. Говорит, что люди будут смеяться надо мной и что я

навлеку позор на всю семью из-за нашего брака.

Ее голос дрожит, и я начинаю злиться. Не на нее, а на тех, кто довел ее до такого

состояния.

— А ты что думаешь? — спрашиваю, поворачивая ее к себе и ловя ее взгляд. Мне важно

слышать именно ее мнение.

— Я не знаю, — растерянно шепчет она, тяжело вздыхая. — Мне… мне страшно. Я не такая

сильная, как ты, Ибрагим. Ты можешь вынести осуждение людей, а я не уверена, что

справлюсь.

Черт! Я беру ее за руку и веду к столу, заставляя сесть рядом со мной.

— Послушай меня, Саада, — спокойно говорю я, глядя в ее огромные испуганные глаза. —

Я знаю, что тебе сейчас трудно. Понимаю, как тяжело противостоять близким людям и

тому, что скажут окружающие. Но все это пройдет. Люди поговорят немного и

успокоятся. Это наша жизнь, и никому другому мы не обязаны ничего объяснять или

доказывать.

Она смотрит на меня, но по ее глазам вижу, что мои слова до конца ее не убедили.

Тогда я осторожно беру ее лицо в ладони, заставляя смотреть прямо на меня.

— Ты нужна мне, — говорю твердо, без капли сомнений. — Ты важнее всех этих слухов,