пытаясь вдохнуть полной грудью, но легче не становится.
Мир засыпает, а мне не спится. Я будто одна во всей вселенной. Меня сжимает такое
чувство одиночества, какого я не испытывала даже после развода с Хамидом.
— Прости меня, Ибрагим, — шепчу я в темноту, глядя на звезды. — Прости за то, что я
такая слабая. Прости за то, что не смогла быть достойной тебя.
Я стою так долго, пока не замерзаю. А потом снова ложусь в постель, укрываюсь одеялом
и пытаюсь заставить себя заснуть. Но сон не идет, и я понимаю, что сегодня будет
очень долгая и мучительная ночь. И впереди таких ночей будет еще много, потому что
без Ибрагима я уже никогда не смогу снова быть счастливой.
15
Проходит несколько дней напряженной тишины. Внутри меня словно пустота. Я механически
выполняю все необходимые дела, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не
думать, не вспоминать, не жалеть себя. От Ибрагима ни единого слова. От Хамида, к
счастью, тоже. Я почти не выхожу из комнаты, избегая тяжелых взглядов дяди и ледяных
укоров тети.
А потом наступает утро, такое же серое и безрадостное, как все предыдущие. Я
просыпаюсь, с трудом поднимаясь с кровати, и вдруг замечаю странное волнение на лице
мамы.
— Саада, там… тебе цветы прислали, — говорит она.
Я удивленно смотрю на нее. Цветы? Мне? Мое сердце ускоряет ритм, словно почувствовав,
кто именно может быть отправителем.
— От кого? — спрашиваю я, едва справляясь с дрожью в голосе.
Мама явно нервничает.
— Я не знаю. Курьер передал букет и ушел. Я прочитала карточку, там написано «Для
моей жены».
Моя жена… В груди расползается теплое чувство радости. Это мог написать только один
человек — Ибрагим. Ведь развод он мне так и не дал.
— Но здесь только ты, я и твоя тетя, — продолжает мама. — Я-то давно вдова, Умар
точно не стал бы посылать твоей тете букеты… Значит, это для тебя. Только вот
непонятно, от кого именно из двух братьев.
— От Ибрагима, — уверенно говорю я. — Это точно от него.
Мама поднимает брови и внимательно смотрит на меня.
— Почему ты решила, что от Ибрагима, Саада? Может, это от Хамида…
Я качаю головой, и на моих губах появляется грустная улыбка.
— Нет, мама. Это не его стиль. Хамид не стал бы посылать цветы с такой запиской после
всего, что произошло. Он бы сам приехал, устроил сцену, стал бы требовать… А
Ибрагим… — я замолкаю, чувствуя, как горят щеки. — Это в его духе, показать этими
словами, что он еще не сдается.
Я вижу, как маму охватывает тревога от моих слов.
— Но ты ведь не передумаешь? — тихо спрашивает она. — Саада, если ты сейчас изменишь
свое решение и вернешься к нему…