с нами, я не против.
Саада удивленно смеется, слегка покачивая головой:
— Что, будешь жить с тещей? Над тобой же все смеяться начнут.
— А кто сказал, что мне не все равно? Разве ты этого еще не поняла? — усмехаюсь я,
скользя губами по ее виску. — К тому же, даже если твоя мама решит переехать с нами,
мы поселим ее в отдельной квартире. Потому что я хочу тебя только для себя, слышишь?
Когда родятся и подрастут наши дети, мы и так будем вынуждены быть тихими и
осторожными, а пока… пока я собираюсь трахать тебя так свободно и громко, как
захочу, на любой доступной поверхности.
Саада смущенно смеется, но, когда я целую ее, больше не в силах устоять перед этими
губами, ее одобрительный стон тонет у меня во рту.
Такая страстная девочка, моя жена…
Эпилог
Три года спустя
Солнечные лучи мягко проникают сквозь занавески в нашу спальню, заставляя меня
проснуться раньше обычного. Я лениво переворачиваюсь на бок, чувствуя тепло рядом.
Ибрагим спит, спокойно и безмятежно, его красивое лицо расслаблено во сне. На губах
играет едва заметная улыбка, и я не могу сдержать своего восхищения и нежности,
глядя на него. Три года вместе, а мое сердце по-прежнему учащенно бьется при одном
взгляде на мужа.
Из соседней комнаты доносится тихий детский лепет, и я улыбаюсь еще шире. Наша
малышка, наша принцесса Айна уже проснулась и что-то тихонько болтает своим
игрушкам. Она маленькая копия Ибрагима, с такими же темными, густыми волосами и
серьезными глазами. Он души не чает в ней и балует ее настолько, что мне иногда
приходится притворяться строгой, чтобы хоть немного уравновесить его чрезмерную
любовь.
Мама живет неподалеку, в отдельной уютной квартире, которую купил для нее Ибрагим. Я
никогда не забуду ее лицо, когда я сказала ей, что у нее теперь есть свое жилье и
она может съехать от дяди. Она не знала покоя в своем родительском доме, потому что
была там лишней для невестки, но теперь, у нее появилось свое собственное место,
чтобы жить так, как ей хочется, и не исполнять роль бесплатной прислуги, лишь бы
всем угодить.
Жизнь в новом городе оказалась тихой и размеренной. Мы отключились от прежних связей
и не жалеем об этом. Тетя и дядя окончательно отвернулись от меня, но мне не больно,
ведь рядом осталась мама — единственный близкий человек из моего прошлого, кто
принял мой выбор. Даже бывшая свекровь, узнав о моем возвращении к Ибрагиму,
позвонила, чтобы выплеснуть на меня свой яд, обозвав потаскухой и шлюхой. Я просто
отключилась от звонка и заблокировала ее номер и не стала ничего говорить мужу, зная
его вспыльчивый характер, хотя проплакала не один час в тот день от обиды, радуясь,