следом идет и свекровь, внимательно осматриваясь, словно оценивая обстановку.

— Тебя сегодня пересылают во всех группах, — резко начинает мама, не тратя времени на

приветствия. Ее голос дрожит от возмущения. — Ты понимаешь, что натворила, Саада?

Такой позор! Я в жизни от него не отмоюсь!

— Мама, я не хотела… — пытаюсь оправдаться я, но мой голос звучит жалко и слабо.

— Не говори глупости! — перебивает она меня. — Если бы не хотела — послушалась бы

меня и ушла из этого дома. Весь город только и говорит о тебе! Нашу семью смешали с

грязью!

— Саада, — неожиданно спокойно говорит свекровь, хотя в ее глазах я вижу глубокую

обиду и разочарование. — Ты должна все исправить. Пока не поздно. Ты должна

вернуться домой и сказать всем, что это ложь, что кто-то выдумал эти грязные слухи.

Ты не замужем за Ибрагимом. Ты не совершала этого страшного поступка.

— Но это не слухи, — слабо говорю я, чувствуя, как снова наворачиваются слезы. — Мы

действительно поженились…

— Саада, ты с ума сошла? — резко восклицает мама, хватая меня за руку и сжимая ее до

боли. — Никто этого не примет, никто не простит! Вернись домой, дай опровержение,

пока еще не поздно!

Я растерянно смотрю на них обеих, чувствуя, как внутри нарастает паника. Мне страшно.

Страшно от того, что я натворила, от того, как на меня смотрят эти две женщины, от

осознания, что я действительно перешла все границы.

— Но я не могу просто так вернуться… — пытаюсь возразить, чувствуя себя бессильной

перед их словами.

— Да почему не можешь? — кричит мама, ее голос полон отчаяния. — Ты должна сделать

это ради нас, ради себя самой! Ты хочешь, чтобы о тебе всю жизнь говорили как о

женщине без морали?

— Саада, я умоляю тебя, послушай нас, — гораздо мягче говорит свекровь. — Вы с

Ибрагимом не сможете так жить. Подумай о будущем, подумай, что будет, когда у вас

появятся дети. Они ведь тоже станут частью этого позор. Пока это еще можно

исправить, пожалуйста, вернись домой. Нам нужно сказать людям, что все это ложь. Мы

скажем, что кто-то оклеветал тебя, что ты не выходила замуж за Ибрагима. Это

единственный шанс хоть как-то спасти нашу честь. На кону не только моя семья, но и

твоя.

Я чувствую себя загнанной в угол, словно у меня нет права на выбор. Они давят на

меня, требуя невозможного, и я ощущаю, как внутри что-то ломается. Я смотрю на них и

понимаю, что сопротивляться бесполезно. Они правы в том, что я не выдержу такого

давления. Я не настолько сильна, чтобы противостоять всему обществу.

— Хорошо, — наконец шепчу я, едва слышно. — Я вернусь к маме. Я сделаю, как вы