не можешь жить с Саадой, это дикость. Вам в любом случае придется развестись, даже

если она не вернется к Хамиду. Не нужно было изначально это все устраивать.

В гостиной повисает напряженная, тяжелая тишина. Я стою неподвижно, чувствуя, как

сердце колотится где-то в горле. Слова отца звучат в ушах болезненным эхом. Я знаю,

что он прав, понимаю его доводы, но мое сердце отчаянно сопротивляется, не желая

признать его правоту.

Ибрагим стоит рядом со мной, его лицо окаменело, выражение стало жестким, почти

непроницаемым. Он выдерживает взгляд отца спокойно, и это вселяет в меня

уверенность.

— Я не согласен, — твердо произносит Ибрагим. Его голос звучит тихо, но с такой

силой, что никто не решается его перебить. — Я уже сказал, что не намерен

разводиться с Саадой.

— Ибрагим, опомнись, — снова вступает в разговор свекровь, качая головой. — Ты не

думаешь о последствиях. Ты совсем не думаешь, что скажут люди, как они будут

смотреть на нашу семью?

— Я давно не живу ради мнения людей, — жестко отвечает ей Ибрагим, пристально смотря

в глаза мачехи. — Я не просил вашего одобрения. И не прошу сейчас. Я пришел сюда

только ради уважения к отцу. Я не собираюсь менять своего решения.

Свекровь резко отворачивается, явно обиженная и задетая его словами. Я чувствую себя

виноватой и опускаю голову, чтобы не видеть ее презрения.

— Саада, — вдруг говорит отец мягко, переводя взгляд на меня. — Ты уверена в своем

выборе? Это правда то, чего ты хочешь? Хамид еще готов принять тебя обратно и забыть

об этом… недоразумении. Но если ты сегодня уйдешь из этого дома с Ибрагимом, тогда

ты уже не сможешь вернуться назад.

Я просто в шоке от этих слов, но не могу не ответить, несмотря на то, как я смущена

всей этой ситуацией.

— Я не знаю, правильно ли я поступаю, папа, — отвечаю я честно. — Но одно я знаю

точно — я не смогу вернуться к Хамиду после всего, что было. Я не верю, что мы

сможем вернуть те отношения, которые у нас были, после всего, что случилось.

Я чувствую, как рядом напрягается Хамид, его дыхание учащается.

— То есть, тебе уже все равно с кем жить, так что ли? Лишь бы не со мной! Это месть

такая, Саада? Ты заранее все это спланировала?

— Не смей говорить с ней так…

— Замолчите оба! — обрывает Ибрагима отец.

Он сжимает кулаки так, что костяшки пальцев белеют. Его лицо краснеет от гнева, а

взгляд становится жестким и непреклонным.

— То есть, ты поддерживаешь это безумие, Саада? Ты собираешься просто остаться

замужем за своим деверем?

— Не дави на нее, я же уже сказал, что мы все решили, — теряет терпение Ибрагим.

— Да ты хоть понимаешь, что творишь? — кричит он на сына. — Это позор для нашей