печаль. Мне жаль его, он не заслуживает этих переживаний.

— Саада, — тихо говорит он мне. — Расскажи, как такое случилось. Мы ведь всегда

хорошо к тебе относились. Почему ты решила поступить именно так?

Я глотаю комок в горле и с трудом отвечаю:

— Я никогда не хотела никого обидеть. Так получилось. Я не думала, что все обернется

таким образом…

— Не думала она! — презрительно хмыкает свекровь. — Ты что, ребенок? Не знала, на что

идешь, когда согласилась выйти замуж за деверя?

— Это была идея Хамида, — вступается за меня Ибрагим. — Вы ведь знаете, что именно он

предложил нам этот брак, чтобы снова получить возможность жениться на Сааде.

Хамид снова вскакивает, не выдержав:

— И ты решил украсть у меня жену? Я предложил фиктивный брак. Фиктивный! Тебе что,

других женщин не хватало? Почему тебе нужна именно моя Саада?

— Не твоя, — жестко напоминает мой муж. — Не забывайся, Хамид, я больше не буду

терпеть твое неуважение. Саада моя жена и я не намерен с ней разводиться. Почему?

Тебя не касается. Отныне, с тобой ее ничего не связывает, так что прекрати вести

себя, как ребенок, у которого украли игрушку. Только ты сам виноват в том, что вы

развелись. Никто не заставлял тебя насильно брать вторую жену и разводиться с

первой. Ты сам принимал все решения. Никто не может винить Сааду в том, что она не

хочет возвращаться к неуважающему ее мужу.

Его слова заставляют Хамида покраснеть от ярости и стыда. Он беспомощно смотрит на

родителей, словно ища поддержки, но отец лишь тяжело вздыхает и качает головой:

— Хамид, никто не заставлял тебя устраивать весь этот спектакль с фиктивным браком.

— Ты его защищаешь? — выкрикивает Хамид, указывая на Ибрагима. — Он поступил как

предатель! Не оправдывай его, папа! То, что он делает — ненормально!

— Я никого не оправдываю, — спокойно возражает отец. — Я лишь говорю, что ты должен

признать собственные ошибки и перестать обвинять других.

Свекровь молчит, но ее глаза блестят от слез. Я чувствую свою вину перед ней и отцом,

ведь они действительно были для меня семьей. Даже если отношения с Хамидом

испортились, они все равно были ко мне добры.

— Простите, — тихо говорю я, смотря в глаза свекру. — Я правда не хотела причинить

вам боль.

Отец Хамида вздыхает и слегка кивает.

— Знаю, Саада. Я не виню тебя одну, — тихо отвечает он, бросая тяжелый взгляд на

сыновей. — Я виню нас всех. Мы отказались признавать, что все закончено. Третий

развод — это окончательный конец. Нужно было смириться и не пытаться идти против

законов Всевышнего. Но то, что вы делаете сейчас… Так нельзя, понимаете? Ибрагим, ты