Хамиду диктовать мне условия, Саада.

— Я знаю, — мягко говорю я, положив ладонь ему на руку. — Но я хочу, чтобы они

увидели нас вместе, поняли, что мы сделали этот выбор осознанно. Я не хочу прятаться

за твоей спиной, чтобы потом не говорили, будто я твоя жертва и ты запудрил мне

мозги.

Он долго смотрит на меня, хмурясь. Его взгляд напряженный, суровый, но я не отвожу

глаза. В конце концов, он тихо вздыхает и кивает.

— Хорошо. Но я не позволю им давить на нас чувством вины и долга. Если что-то пойдет

не так, мы сразу же уйдем.

— Ладно. Так и сделаем.

Мы встаем и собираемся в тишине. Даже завтрак не лезет в горло, и я едва заставляю

себя проглотить пару кусочков тоста и выпить несколько глотков чая.

В машине мы молчим, но я чувствую, как растет напряжение внутри Ибрагима. Его руки

крепко сжимают руль, пальцы побелели, лицо застыло в мрачной маске, глаза смотрят

прямо вперед.

Когда мы подъезжаем к дому родителей, меня охватывает сильный страх перед

предстоящим, но я не подаю вида. Зайдя во двор, я смотрю на аккуратные клумбы

цветов, которые сама когда-то помогала высаживать, и внутри меня все сжимается от

тяжелых воспоминаний.

Когда мы входим в дом, как обычно без стука, в гостиной уже сидят родители и Хамид.

Его лицо напряжено, глаза сверлят меня тяжелым взглядом, полным гнева и боли. Я не

могу этого выдержать и отвожу взгляд в сторону, не в силах смотреть ему в лицо.

— Ассаламу алейкум, — спокойно и ровно произносит Ибрагим.

— Ва алейкум ас-салам, — отвечает отец, коротко кивая головой.

Его голос звучит вежливо, но холодно и отчужденно, и я сразу чувствую себя еще более

неловко. Свекровь даже не поднимается с дивана, чтобы обнять меня, как обычно. Ее

губы сжаты, взгляд пронизывает презрением. Я понимаю, что она сейчас на стороне сына

и уже заранее приняла его позицию.

— Зачем ты привел ее сюда? — почему-то спрашивает Хамид, поднимаясь со своего места

хотя еще вчера он хотел моего присутствия. Он смотрит на брата так, словно тот — его

злейший враг. — Тебе было недостаточно унизить меня вчера? Захотел сделать это при

родителях?

— Мы здесь, чтобы спокойно обо всем поговорить, — отвечает Ибрагим.

— Спокойно? — усмехается Хамид с презрением. — Ты женился на моей жене и говоришь о

спокойствии?

— Она не твоя жена, — резко и холодно бросает Ибрагим. — Ты сам дал ей развод трижды,

забыл? Теперь она моя жена, признаешь ты это или нет.

— Хватит! — вдруг повышает голос отец, перебивая их перепалку. — Давайте говорить без

оскорблений и истерик.

Он вздыхает, смотрит на меня спокойно, но я вижу в его взгляде растерянность и