навстречу, выгибается под его прикосновением.

Из груди Ибрагима вырывается тихий рокот, и этот звук отзывается во мне дрожью,

глубоко и мучительно.

— Скажи, что хочешь меня, — шепчет он прямо в мои губы.

Я не могу заставить себя сказать это. Я должна оттолкнуть его, уйти, отвернуться. Но

вместо этого я прижимаюсь ближе, и губы сами касаются его рта. Мягко, осторожно,

почти невесомо, но с жаждой, которую невозможно сдержать.

Он отвечает на поцелуй мучительно медленно, словно нарочно сводит меня с ума своей

неторопливостью, погружаясь глубже, стирая последние сомнения и остатки мыслей. Его

руки нетерпеливо обнимают меня, прижимают к горячему телу, и я чувствую, что

полотенце больше не защищает меня, а становится ненужным препятствием между нами.

Я перестаю думать. Перестаю сопротивляться себе, позволяя его ладоням изучать меня,

завоевывать каждый сантиметр моей кожи. Его губы покидают мои, оставляя дорожку

горячих, жгучих поцелуев по подбородку, шее, спускаясь ниже. Я сжимаю его плечи,

едва сдерживая крик удовольствия, когда он втягивает в рот мой ноющий сосок, играя с

ним языком и нежно посасывая.

— Ты моя, Саада, — заявляет он, нежно прикусывая пухлую плоть моей груди и нарочно

оставляя на ней засос, прежде чем продолжить говорить. Его голос становится грубее и

жестче. — Неважно, кто был до меня, теперь есть только я и ты не будешь проливать

свои слезы не по кому, кроме меня.

И я принимаю его слова как неизбежность, как новый закон, которому уже не в силах

сопротивляться.

Его рука уверенно и властно ложится на мое бедро. Он гладит кожу медленно, мучительно

неторопливо, словно растягивая и без того невыносимое напряжение между нами.

Большая, обжигающая ладонь скользит по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, и

я инстинктивно сжимаю ноги, пытаясь скрыть ту горячую, постыдную слабость, которая

охватила все мое тело.

— Нет, не прячься от меня, — шепчет он хрипло, почти ласково, но с твердостью

раздвигая мои ноги.

Его дыхание касается кожи, он снова целует мою грудь, словно не может ею насытиться,

осыпая ее поцелуями и нежными укусами, ловя губами твердые соски и втягивая их в

свой горячий рот, пока я не начинаю извиваться с громкими стонами, рвущимися из

горла.

Ему нравится это. Он словно нарочно еще сильнее дразнит меня, погружая в это

запретное и сладкое безумие, накрывая пальцами мой пульсирующий клитор, чтобы

услышать, как я срываюсь на беспомощные всхлипы и мольбы.

Его губы ласкают мою кожу медленно и тщательно, будто он изучает каждый ее изгиб,

запоминает, присваивает себе. Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, теряясь в