Алиса радостно захлопала в ладоши.
— Да.
Он медленно кивнул и посмотрел на меня:
— Очень знакомый подход.
Я прыснула со смеху.
— Не смотри на меня так. Это точно не от меня.
— А от кого?
— От её отца.
Фраза вырвалась сама собой. На секунду в комнате стало тихо. Я первой отвела взгляд.
— Ладно… — Я поднялась. — Сделаю тебе кофе.
Артём посмотрел на меня чуть внимательнее, чем раньше, но ничего не сказал.
— Сделай. Только покрепче.
Я сделала брату кофе и посмотрела на Алису. Она уже откровенно клевала носом. Она подошла ко мне и молча подняла руки. Я сразу поняла.
— Пойдём.
Она привычно устроилась у меня на руках, положив голову мне на плечо. Через несколько минут из детской уже не доносилось ни звука. Я осторожно прикрыла дверь и вернулась в гостиную.
Артём уже сидел на террасе. На столике стояла открытая бутылка вина. Я молча поставила рядом большую кружку с ромашковым чаем. Он посмотрел на неё. Потом на меня.
— Всё ещё кормишь?
Я кивнула.
— Пока да.
Он ничего не сказал. Только наполнил свой бокал. Вдали шумел океан. Несколько минут мы молчали. Артём сделал глоток вина.
— Через две недели папе шестьдесят.
Я улыбнулась.
— Знаю.
— Мы с Леной полетим. Мальчишек тоже берём.
Я кивнула.
— Мама уже, наверное, весь праздник по минутам расписала.
Он усмехнулся.
— Ты же её знаешь. На папин юбилей, как обычно, соберётся половина Москвы. Мама уже с ума сходит из-за гостей. Их там человек триста будет.
Я улыбнулась. Повисла короткая пауза.
— Ты прилетишь?
Я не ответила. Артём спокойно посмотрел на меня и продолжил:
— Мелкая… странно будет, если на юбилее Андрея Аверина не окажется его единственной дочери.
Я отвела взгляд.
— Папа ничего не скажет.
— Конечно, не скажет. — он сделал ещё один глоток. — Но ты же его знаешь.
Я молчала.
— Для него это важно. Он никогда об этом не попросит. Никогда не упрекнёт. Просто будет ждать.
Я тихо выдохнула.
— Артём…
— Подожди. — он покрутил бокал в руке. — Дело даже не только в папе.
Я подняла на него глаза.
— Бабушка постоянно спрашивает про Алису.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Каждый раз: «Когда Катя наконец привезёт правнучку?», «На кого она похожа?», «Какая она?».
Он ненадолго замолчал.
— Бабушке восемьдесят семь, Кать.
Я опустила глаза.
— Дедушка ведь так и не успел её увидеть.
Эти слова прозвучали совсем тихо.
— А бабушка ещё может. Она очень этого хочет.
Я долго молчала.
— Она ведь никуда уже не полетит.
— Нет.
— В Штаты тем более.
— Нет.
Снова повисла тишина.
— Ты же любимая внучка — он улыбнулся — Всегда была. И, по-моему, до сих пор этим бессовестно пользуешься.
Я невольно улыбнулась.