— Господи… — Она покачала головой. — Кать…
В её голосе было столько искреннего непонимания, что мне захотелось снова рассмеяться.
— Как?
Я невольно улыбнулась. Совсем горько.
— Хороший вопрос.
Она развела руками.
— Да вы же друг друга ненавидели.
— Ненавидели.
— Ты называла его мудилой.
— Называла.
— Вы пять минут рядом спокойно находиться не могли!
Я устало потёрла лицо.
— Ну… без одежды мы прекрасно ладили. — Я невесело усмехнулась. — Видимо, от ненависти до любви действительно один шаг.
Замолчала. Потом сама же покачала головой.
— Хотя нет. Любовь там была только с моей стороны.
Голос стал неожиданно спокойным. Почти равнодушным.
— Для него это был просто удобный вариант. — Я усмехнулась. — После шести тридцати я переставала быть Екатериной Андреевной и становилась женщиной, с которой можно было очень хорошо провести вечер. Именно так это и называлось. Секс без обязательств.
Я замолчала. Потом тихо добавила:
— Только я, идиотка, в какой-то момент забыла, что слово «без обязательств» относилось не только к сексу.
Кристина смотрела на меня уже совсем по-другому. Не осуждающе, а с какой-то тихой болью. И именно это оказалось хуже всего. Она молчала. Я тоже. На кухне стало так тихо, было только слышно, как в гостиной Алиса смеётся над мультиком. Я закрыла глаза.
— Кристин...
Она сразу подняла голову.
— Это ещё не всё...
19.
Никита
Ворота плавно закрылись за машиной. Я привычно посмотрел на часы. Двадцать один сорок три. Опоздал домой на восемнадцать минут. Непозволительная роскошь. Ещё месяц назад я бы уже мысленно составлял завтрашний график, прокручивал встречу с министрами, переговоры с инвесторами, отчёт по нефтяному проекту. Но сегодня голова упорно возвращалась совсем не туда.
Я вошёл в дом.
— Добрый вечер, Никита Владимирович.
Я молча кивнул. В холле пахло деревом и свежим кофе. Вера за много лет знала, что после девяти вечера я никогда не ужинаю. На кухне меня ждал только графин с водой и бутылка двенадцатилетнего виски. Я ничего не объяснял. Здесь вообще редко задавали вопросы. Каждый человек в этом доме точно знал, что должен делать. Раньше этого было достаточно. Дом жил по расписанию, которое я однажды создал. Здесь ничего не происходило случайно. Сегодня впервые эта идеальная система не могла привести в порядок только одного человека — меня.
Я медленно поднялся в кабинет, бросил ключи на стол, снял пиджак и небрежно кинул его на спинку кресла. Подошёл к панорамному окну. Внизу темнел участок. Где-то вдоль дорожек уже включились фонари. За высоким забором шумели деревья. Обычно этой тишины хватало, чтобы привести голову в порядок. Сегодня — нет.