Улыбка исчезла с её лица. Я впервые отвёл взгляд. Всю жизнь мне значительно легче давались распоряжения. В них не существовало возможности услышать отказ. Просьба оставляла выбор за другим человеком. А сейчас этот выбор находился у единственной женщины, чей ответ действительно мог что-то во мне разрушить. Я снова посмотрел ей в глаза.
— Останься.
Катя замерла.
— Что?
— Ты прекрасно услышала.
— Хочу ещё раз.
Я сжал челюсть. Конечно. Аверина не была бы собой, если бы не заставила меня произнести самое трудное дважды.
— Останься со мной, Катя. Не из-за Алисы, не потому, что я так решил, и не до того момента, когда закончится вся эта предвыборная херня. Потому что я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом. Я должен был попросить об этом два с половиной года назад. Прошу сейчас.
Несколько секунд она просто смотрела на меня. Не улыбалась, не отводила глаз и ничего не отвечала. Тишина затягивалась, и с каждой секундой мне становилось всё труднее сохранять спокойствие.
— Скажи что-нибудь. Не молчи.
Катя медленно опустила взгляд на раскрытый чемодан. Провела пальцами по лежавшим внутри вещам, взяла сверху футболку и повесила обратно в шкаф. Только одну. Я смотрел на эту футболку так, будто от неё зависел результат самой важной сделки в моей жизни.
Катя повернулась ко мне. В её глазах уже не было прежней отстранённости.
— Остальное разберёшь сам, Азаматов.
Я медленно выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время почти не дышал. Напряжение, державшее тело с того момента, как я увидел чемодан, наконец отпустило.
— Нет. Сама справишься.
— Тогда чемодан останется стоять здесь.
Одна мысль об этом раскрытом чемодане продолжала действовать мне на нервы. Я взял его за края, перевернул и вытряхнул вещи прямо на банкетку. Катя возмущённо открыла рот.
— Азаматов!
— Теперь он пустой. Проблема решена.
Она посмотрела на разбросанные вещи, потом на меня. Ещё несколько секунд на её лице было возмущение, но затем она всё-таки улыбнулась. Она не сказала, что любит меня, но осталась. Пока этого было достаточно.
49.
Катя
Утром ничего не изменилось. Только вчера этот мужчина сказал, что любит меня. Я лежала на боку и смотрела на его руку. На крупные пальцы, спокойно лежавшие у меня на животе. На красные следы, оставленные моими ногтями на его предплечье.
Он любил меня. Не последние три недели. Не с того дня, когда увидел Алису и решил собрать нас обеих под своей крышей. Значительно раньше, чем должен был. Никита произнёс слова, которых я ждала несколько лет. Попросил остаться. Я осталась. Но почему-то так и не ответила. Сначала не смогла. Потом он вытряхнул мои вещи из чемодана, мы начали спорить, и всё закончилось совершенно предсказуемо. Ночью слова уже казались лишними. Никита целовал меня так, словно получил ответ, даже если я не произнесла его вслух.