Азаматов пошевелился, крепче прижал меня к себе и уткнулся лицом в волосы.
— Ты не спишь, — произнёс он хрипло.
— Я сплю.
— Врушка. У тебя глаза открыты.
— Ты мне мешаешь.
— Терпи.
Его ладонь медленно поднялась выше.
— Алиса скоро проснётся.
— Она уже проснулась.
Я прислушалась. Из коридора действительно доносились приглушённые голоса Веры и счастливый Алисин визг.
— Тогда почему продолжаешь меня лапать?
— Потому что Вера уже с ней.
— Ты бессовестно пользуешься добротой женщины.
— Я ей хорошо плачу.
— Надеюсь.
Никита коснулся губами моего плеча и глубоко вдохнул мой запах.
— Доброе утро.
От непривычной нежности внутри снова что-то болезненно сжалось.
— Доброе.
Он ещё несколько минут держал меня возле себя, потом отпустил и поднялся. Я смотрела, как Никита натягивает домашние брюки, и думала, что впервые за много лет проснулась действительно счастливой.
Позавтракали мы втроём. Алиса размазала творог по столу, Никита допил кофе и сообщил, что ему нужно уехать на внеплановую встречу. В субботу. Я равнодушно пожала плечами, хотя настроение тут же испортилось. Оказывается, последние недели я ждала каждых выходных, чтобы провести их вместе.
Аверина, ты, конечно, окончательно пропала. Ещё недавно прятала от этого мужчины ребёнка на другом континенте, а теперь расстроилась, что он посмел оставить тебя одну на несколько часов. Ещё немного — и начнёшь жаловаться, что муж не уделяет семье достаточно времени. Муж, правда, пока не муж и даже предложение тебе не сделал, но симптомы уже тревожные.
Он наклонился к Алисе, поцеловал её в макушку и направился к лестнице. Я осталась за столом, но через несколько минут всё-таки пошла следом. Не потому, что собиралась его провожать. Просто внезапно захотелось ещё немного побыть рядом.
В гардеробной Никита уже успел переодеться. Стоял перед зеркалом в белой рубашке и тёмных брюках, застёгивая часы. Мои вчерашние вещи по-прежнему лежали на банкетке. Я остановилась в дверях.
— Ты собираешься это убирать?
Его взгляд встретился с моим в зеркале.
— Нет. Ты собирала. Тебе и разбирать.
— Ты бессовестный.
Никита выбрал галстук и протянул его мне.
— Иди сюда. Завяжи.
Я перевела взгляд с тёмного шёлка на него.
— Руки отказали?
— Нет.
— Тогда справишься.
— Я хочу, чтобы это сделала ты.
На его лице сохранялось совершенно серьёзное выражение, но я слишком хорошо знала Азаматова. Ему нравилась сама картина: субботнее утро, общая гардеробная и женщина, собирающая его на работу. Нравилась настолько, что он даже не пытался скрыть самодовольства.
— Ты прекрасно умеешь завязывать галстуки.