— Умею.
— Тогда зачем тебе я?
Никита несколько секунд молча разглядывал меня, затем на его губах появилась едва заметная усмешка.
— Потому что теперь я хочу, чтобы ты завязывала их мне. Воронцову же завязывала.
Я замерла, а потом недоверчиво рассмеялась.
— Господи. Ты до сих пор это помнишь?
— Да.
Ответил сразу, без тени смущения. Разумеется, Азаматов не забывал ничего, что хоть однажды дало ему повод для ревности. Особенно если повод носил фамилию Воронцов. Я уже собиралась взять галстук, но в последний момент решила немного его подразнить. Раз уж Никита сам дал такой прекрасный повод, грех было им не воспользоваться.
— А Иван?
Усмешка исчезла с его лица.
— Что Иван?
— Ему я тоже постоянно завязывала галстук.
Взгляд Никиты мгновенно потяжелел.
— Надо было уволить его ещё тогда. Впрочем, я и сейчас могу.
— Азаматов, пока я работала у тебя, мы с ним дружили. Он снабжал меня отборными сплетнями. — Я с трудом сдерживала улыбку. — Ты серьёзно ревнуешь меня к собственному водителю?
— Он мужчина.
— Иван — большой добрый мишка.
— Большой, молодой и не слепой. Именно поэтому держись от него подальше.
Я всё-таки рассмеялась.
— Ты больной.
— Возможно. — Никита подошёл ближе и вложил галстук мне в руки. — Завязывай давай.
Он поднял воротник рубашки и слегка склонился ко мне, всё ещё глядя с мрачным превосходством человека, который только что нашёл вескую причину уволить собственного водителя за то, что тот был молодым, добрым и слишком хорошо относился к его женщине.
— А тебе я никогда не завязывала, — заметила я, подходя ближе.
— Знаю.
— Потому что ты всегда делал всё сам.
— Больше необязательно.
Ответ прозвучал спокойно, но внутри снова отозвался вчерашний разговор. Я перекинула галстук через его шею и начала формировать узел.
— Не двигайся.
— Я не двигаюсь.
Его ладони легли на мою талию.
— Руки убери.
— Они не мешают.
— Мне мешают.
— Значит, всё делают правильно.
Его ладони медленно прошлись по моим бёдрам и остановились на ягодицах. Никита притянул меня ближе, прижимая к себе.
— Азаматов, тебе мало ночи? По-моему, ты сегодня отлично потрахался.
— Я занимался с тобой любовью. Чувствуешь разницу?
Я закатила глаза, хотя улыбку скрыть не удалось.
— Ой, всё.
— Значит, чувствуешь.
Пальцы сжались сильнее. Я почувствовала его возбуждение даже через одежду.
— У тебя машина ждёт.
— Подождёт.
Я затянула узел чуть сильнее, чем требовалось.
— Ещё немного — и я решу, что тебе нравится душить мужчин галстуками.
— Может быть.
В его глазах мелькнул тёмный интерес.
— И чего ты раньше молчала? Купим тебе ошейник.
— Не мне, Азаматов. Тебе. С поводком. Может, хоть тогда научишься команде «ждать».