Я медленно покрутил стакан в руке. Без меня. Я крепче сжал стекло. Нет. Не без меня. Без права выбора. Она сама решила, что меня там не будет. За меня.
Я зло усмехнулся. И всё равно... Стоило закрыть глаза, как я снова видел её. Не в спальне, не в моей постели, не голую после секса, а с ребёнком. И, чёрт возьми, именно от этого внутри всё сжималось ещё сильнее. Не потому, что стало жалко. Нет. Потому что это должна была быть моя жизнь. Я должен был видеть это каждый день.
Я поставил стакан на стол. Слишком резко. Стекло глухо ударилось о дерево. Перед глазами снова возникло лицо Кати. Но уже другое. В прихожей. Когда я сказал, что вопрос будет стоять уже не только о её выезде из страны, а о том, с кем моей дочери будет лучше жить.
Я нахмурился. Она в тот момент побледнела мгновенно. Я видел страх. За свою жизнь мне приходилось увольнять людей, покупать компании, забирать бизнес, смотреть, как мужчины вдвое старше меня теряли всё, что строили десятилетиями. Я хорошо умел отличать настоящий страх. Катя испугалась. По-настоящему. Я перебрал разговор по словам. Когда я говорил о ней, она огрызалась. Когда угрожал — смотрела мне в глаза. А потом... Я перевёл разговор на Алису. И именно тогда она будто сломалась.
Я провёл ладонью по подбородку. Неужели... Передавил?
Я хотел, чтобы она напугалась, хотел заставить её остановиться. Хотел выбить почву у неё из-под ног. Хотел, чтобы она наконец перестала думать, будто может снова взять Алису и исчезнуть. И, кажется... Я всё-таки переборщил. Не с целью, с ней.
— Блядь...
Телефон коротко завибрировал на столе. Я медленно перевёл взгляд на экран. Дмитрий Анатольевич. Как по расписанию. Я нажал большим пальцем на кнопку ответа.
— Слушаю.
— Добрый вечер, Никита Владимирович. Мы всё подготовили. Исковое заявление, ходатайство о назначении генетической экспертизы, обеспечительные меры. Если вы подтверждаете, завтра утром начинаем работу.
Я молча смотрел в окно и ничего не говорил.
— Никита Владимирович, Вы слышите меня? Начинаем завтра утром?
— Нет.
На том конце повисла пауза.
— Простите?
— Пока ничего не делайте.
— Вы приняли другое решение?
— Нет. Я принял другое первое решение. Ещё раз поговорю с ней. Если не поймёт, тогда будем разговаривать уже другим языком.
— Понял вас, Никита Владимирович.
— До связи.
Я убрал телефон. Нет, Аверина, я не отступил. Я всё ещё собирался выиграть. Это будет последнее предложение решить всё по-хорошему.
20.
Катя
Чем дальше я уезжала от центра, тем тише становилась Москва. Плотный поток наконец начал редеть. Вместо стеклянных фасадов, ресторанных вывесок и бесконечных рядов припаркованных машин за окнами появились деревья. Много деревьев. Высокие сосны тянулись вдоль дороги, скрывая за собой заборы и дома, которые их владельцы явно не собирались выставлять напоказ.