— Спасибо, Вера. Я зайду к ней.
— Не разбуди, — сказал Никита.
Я холодно посмотрела на него.
— Это мой ребёнок. Не надо меня учить. Я умею заходить в детскую.
— Наш, — привычно поправил он.
Я не ответила и поднялась наверх. Алиса спала поперёк кроватки, раскинув руки. Заяц лежал у самого лица, одна босая ступня выглядывала из-под лёгкого одеяла. Я осторожно поправила её, накрыла и несколько секунд постояла рядом.
Возле двери появился Никита. Пиджак он уже снял, верхние пуговицы рубашки расстегнул. Он молча подошёл к кроватке, провёл ладонью по тёмным кудрям и наклонился, поцеловав дочь в висок.
Я смотрела на его большое тело, склонившееся над маленькой кроваткой, на непривычно бережное движение пальцев — и снова чувствовала, как глупо сжимается сердце. Никита выпрямился и встретился со мной взглядом.
— Пойдём.
Он произнёс это тихо, чтобы не разбудить Алису, но я всё равно услышала приказ.
— Я ещё немного побуду здесь.
— Нет, пошли.
— Азаматов…
Пальцы легли на мою талию и подтолкнули к выходу. Никита вывел меня из детской и бесшумно прикрыл дверь.
— Ты весь вечер меня провоцировала.
— А ты весь вечер вёл себя как ревнивый идиот.
— Ты рассказывала мне, как другой мужчина раздевал тебя и держал до утра.
Голос оставался тихим, чтобы не разбудить Алису, но за внешним спокойствием по-прежнему чувствовалась злость. Та самая, которую он скрывал весь остаток вечера после встречи с Родиным: сжимал бокал, цедил слова и делал вид, будто это его совершенно не задевает.
— Ты сам захотел подробностей. Я с тобой поделилась. Надеюсь ты доволен.
— Я уже понял, что совершил ошибку.
— Надо же. Азаматов учится на собственных ошибках. Исторический момент.
Его взгляд медленно прошёлся по моему лицу и задержался на губах. От этой откровенности внутри сразу стало горячо, но отступать я не собиралась.
— Больше я о Родине спрашивать не буду.
— Боишься сравнений?
Лицо Никиты стало жёстче.
— Мне не с кем себя сравнивать.
— Ты такой самоуверенный. Зря.
— Хочешь проверить?
Он сделал шаг ко мне. Воздуха между нами почти не осталось. Я чувствовала тепло его тела, знакомый запах парфюма и злое напряжение, исходившее от него. Никита ещё не прикоснулся, а кожа уже отзывалась на близость мелкими мурашками.
— Ты, кажется, обещала мне продолжение вечера.
— Не помню такого. Я иду спать.
Я попыталась пройти мимо. Никита не сдвинулся, вынуждая меня почти коснуться его грудью.
— Напомнить, что именно ты обещала сделать после ресторана?
Я прекрасно помнила. Каждое пошлое слово. И по тому, как потяжелел его взгляд, понимала: он тоже не забыл ни одного.