— Конечно. Прошлое лучше оставлять в прошлом.
— Полностью согласна. Но, как я вижу, в Барвихе прошлое бережно хранят соседи.
На губах Миры сохранилась улыбка, но взгляд стал холоднее. Первый прямой укол она получила обратно — в той же безупречно вежливой упаковке. Моя улыбка не дрогнула, хотя внутри уже появилось неприятное напряжение. Мира не сказала, когда именно это прошлое закончилось.
Я могла спросить, жила ли Ксения в доме. Как часто приезжала. Когда её видели здесь последний раз. Спала ли она в спальне Никиты и знала ли Веру настолько хорошо, чтобы та помнила, какой кофе ей подавать по утрам. Не спросила.
— Она довольно часто появлялась здесь, — всё же добавила Мира, внимательно наблюдая за моим лицом. — Соседи успели с ней познакомиться. Поэтому мы и решили, что всё серьёзно. Но с Никитой никогда нельзя знать наверняка.
— Особенно если судить о его отношениях через соседский забор.
На этот раз её улыбка едва заметно застыла.
— Возможно. Просто Ксения удивительно ему подходила. Спокойная, закрытая, никогда не давала поводов для лишних разговоров. Для мужчины положения Никиты это особенно ценно. — мягко предположила она.
Вот теперь всё стало окончательно понятно. Формально Мира не сказала обо мне ни слова. Только описала женщину, идеально вписывавшуюся в жизнь Никиты, и предоставила мне самостоятельно найти отличия. Спокойная, непубличная, не обременённая грязными статьями, списком любовников и якобы разрушенной дружбой с его бывшей женой. Полная противоположность мне.
— Как Андрей Анатольевич? — словно окончательно сменив тему, спросила Мира.
Упоминание отца прозвучало настолько неожиданно, что на мгновение выбило меня из ритма беседы. Впрочем, после всего сказанного поверить в случайную любезность уже не получалось.
— Хорошо, — ответила я после короткой паузы. — А вы знакомы?
— Несколько раз встречались на мероприятиях. Очень серьёзный мужчина. Всегда производил впечатление человека, который особенно дорожит репутацией семьи.
Очередная шпилька была завёрнута в комплимент настолько аккуратно, что почти не кололась.
— Он дорожит семьёй, а не её репутацией.
— Разумеется. Просто после всех этих публикаций ему, наверное, тоже пришлось нелегко. Посторонние люди обсуждают его дочь, её мужчин, ребёнка… Для отца это должно быть неприятно.
— Мой отец не читает подобную грязь.
— Это правильно. Аверины всегда были очень закрытой семьёй. Ваш брат, кажется, тоже никогда не появлялся в скандальных хрониках.
Я медленно повернула к ней голову.
— Артём будет тронут, когда узнает, насколько внимательно вы следите за его жизнью.