Только существование всего этого не отменяло того, что рядом постепенно зарождалось другое чувство. Неправильное, неудобное и направленное на женщину, о которой я вообще не имел права думать. Это не делало Кристину менее значимой. Зато многое говорило обо мне. Это не делало меня хорошим мужем. Впрочем, и хорошим человеком — тоже. Я мог сколько угодно убеждать себя, что испытываю к Кате исключительно неприязнь. Но обычная неприязнь не заставляет мужчину смотреть на каплю воды, стекающую по чужой спине, и потом годами помнить, куда именно она исчезла.
Я не понимал, когда желание перестало быть только желанием. Наверное, потому, что слишком старательно не позволял себе в этом разбираться. Проще было злиться. Считать Катю избалованной, несерьёзной и слишком привыкшей к мужскому вниманию. Разговаривать с ней жёстче, чем требовалось. Искать повод поставить на место, хотя на самом деле хотел видеть её только в одном месте — под собой.
Я был уверен: если когда-нибудь получу эту женщину, всё закончится. Обычная мужская одержимость недоступной женщиной. Несколько раз трахнуть — и желание потеряет остроту. Я наконец перестану смотреть, замечать, злиться и думать о ней значительно чаще, чем имею право.
Потом Катя оказалась рядом каждый день. Я привык к её голосу в приёмной, каблукам за дверью и запаху духов в кабинете. Она знала моё расписание лучше меня, понимала настроение по одному взгляду и единственная не начинала нервничать, когда я повышал голос. Иногда бесила до желания выставить за дверь, а через час я уже искал повод снова вызвать её к себе.
В Сочи я наконец получил женщину, которую хотел годами, и убедил себя, что одной ночи будет достаточно. Не было. Я постоянно возвращался мыслями к тому, что произошло между нами, и решил, что после второго раза станет легче. Потом — после третьего. Нужно было просто насытиться Авериной и наконец перестать о ней думать.
Когда Катя уволилась в первый раз, я приехал к ней на Малую Бронную, убеждая себя, что собираюсь вернуть её на работу. Она слишком много знала, слишком хорошо справлялась со своими обязанностями, и искать нового помощника мне совершенно не хотелось. Удобное объяснение. На самом деле я до одури хотел её снова трахнуть. Хотел с того самого момента, когда вышел утром из её номера на инвестиционном форуме. Рассчитывал, что мы наконец получим друг друга без спешки и необходимости делать вид, будто произошедшее в Сочи было ошибкой. Мы оба получим то, к чему шли столько лет, насытимся друг другом и спокойно разойдёмся. Я слишком долго смотрел на эту женщину и представлял её под собой. Мысленно трахал Аверину чаще, чем готов был признать даже самому себе, пока возвращался домой к жене и продолжал изображать человека, полностью контролирующего собственную жизнь. Наверное, поэтому при каждом удобном случае проходился по её внешности. Намекал на искусственность, высмеивал бесконечные процедуры, дорогую одежду и стремление довести себя до какого-то придуманного идеала. Говорил о её мужчинах так, будто Катя была неразборчива и готова лечь в постель с любым, кто достаточно богат и настойчив. Чем сильнее я её хотел, тем старательнее пытался обесценить.